Пул подошел ближе и протянул ей поднос с визитной карточкой.

«Граф Чаттерис»

Силы небесные! Действительно Маркус. Какого дьявола он делает в Лондоне? Она моментально позабыла про обиды и, минуя все промежуточные стадии негодования, впала в полноценное бешенство. Как он смеет рисковать своим здоровьем? Она надрывалась у его постели, сражаясь с лихорадкой, кровью и беспамятством! Для чего? Чтобы теперь он отдал Богу душу только потому, что у него не хватило ума остаться дома, как предписано врачом и здравым смыслом?

– Принять его немедленно, – выпалила она, должно быть, чрезмерно свирепо, потому как три кузины воззрились на нее в немалом изумлении.

Она обвела их хмурым взглядом. Дейзи предусмотрительно отступила назад.

– Он не мог так быстро выздороветь, – проворчала Гонория.

– Лорд Чаттерис, – уверенно произнесла Сара.

– Оставайтесь здесь, – распорядилась Гонория. – Я скоро вернусь.

– Надо ли нам репетировать в твое отсутствие? – осведомилась Айрис.

Гонория фыркнула и не удостоила ее ответом.

– Его светлость ожидает в гостиной, – сообщил Пул.

Разумеется. Ни один дворецкий не осмелится просить графа оставить визитную карточку на серебряном подносе и отправиться восвояси.

– Я сейчас вернусь, – сказала Гонория кузинам.

– Мы это уже слышали, – ответила Сара.

– Ждите меня здесь.

– Это ты тоже говорила, – заметила Сара. – Ну, или что-то очень похожее.

Гонория напоследок еще раз сдвинула брови и вышла из музыкального салона. Вернувшись из Фензмора, она не стала посвящать Сару в подробности и ограничилась коротким рассказом о том, что Маркус заболел, а они с матерью помогали за ним ухаживать. Но Сара знала Гонорию, как никто другой. У нее неизбежно возникнут подозрения, особенно теперь, когда Гонория при виде визитной карточки Маркуса потеряла всяческое самообладание.

Она маршировала по комнатам, и с каждым шагом ее ярость нарастала. О чем он только думает, интересно знать? Доктор Уинтерс выразился более чем определенно. Маркусу надлежало неделю соблюдать строгий постельный режим, а затем по меньшей мере еще неделю, а то и две, оставаться дома. Простейшие арифметические подсчеты недвусмысленно указывали на то, что в данный момент он никак не должен находиться в Лондоне.

– Скажи на милость, о чем… – Она влетела в гостиную и резко остановилась. Он стоял у камина и прямо-таки излучал здоровье. – Маркус?

Боже! Стоило ему улыбнуться, как ее жалкое сердце предательски растаяло.

– Гонория! Приятно снова видеть тебя.

– Ты выглядишь… – Она запнулась и растерянно моргнула, все еще не веря своим глазам. От его землистой бледности и осунувшегося лица не осталось и следа, а потерянный за время болезни вес, похоже, восстановился. -…хорошо, – наконец с нескрываемым удивлением закончила она.