Хотя она с головой увязла в частном бизнесе, головокружительных успехов не добилась и особых капиталов не сколотила – года три помотавшись за шмотками в Польшу и Турцию, стала хозяйкой нескольких книжных лотков, двух киосков и арендованного в книжном магазине «Просвещение» уголка – круто, конечно, для двадцати пяти годочков, но никак не сравнить с мадам Раскатниковой, третьим человеком в крупной фирме, которую пару раз поминала даже столичная программа «Время» (фирму, конечно, а не мадам, но единожды на экране мелькнула и взятая крупным планом Лика).

Родион распахнул дверь.

Бультерьер, вырвав из рук Маришки тонкий плетеный поводок, помчался мимо него и исчез в глубине квартиры.

– Это он кошку ищет, – сказала Маришка безмятежно. – Разберется сейчас, что нет тут кошек, знакомиться прибежит… Кошек давит так, что смотреть залюбуешься, двух уже придушил, соседи на меня зверем смотрят… Четыре месяца обормоту, а на звонки уже лает. Макс! Ко мне!

Макс и ухом не повел, слышно было, как он носится по комнатам, царапая когтями паркет.

– Проходи, – сказал Родион, снимая с нее куртку.

 – Приехала приобретением похвастаться?

– А как же. Сестричка дома?

– Увезли сестричку, деловой мир без нее рухнет. «Чейз Манхеттен бэнк» на прямом проводе, надо полагать…

– Да уж, да уж, мы нынче загадочные… – сказала Маришка, порылась в карманах. – Племяшка, шоколадку хочешь?

Зоя взяла плитку, вежливо поблагодарила и удалилась к себе в комнату. Прибежал Макс, начал радостно прыгать на Родиона, крутя хвостом-саблей. Головенка была акулья, страшноватая, но держался песик вполне мирно.

Родион тем не менее немного отодвинулся:

– Я слышал, они жрут всех и все, что движется…

– Глупости, – авторитетно сказала Маришка.

 – Это как воспитать. И на кого натаскать. Вот схвати меня, посмотришь, как он защищать кинется…

– Нет уж, – сказал Родион, косясь на красноглазое создание. – Еще отхватит что-нибудь, зверь нерусский… Я как раз кофе сварганил, будешь?

– Ну давай чашечку…

Родион отнес черный расписной поднос в свою комнату, и они уселись у стола. Красноглазый Макс, сделав попытку нахально стащить с подноса печенье и получив от Маришки по шее, обиженно убрался в угол и залег там на боку, вытянув лапы.

– Как жизнь?

– Да нормально, в общем. Болтают, завод останавливать собираются…

– А я тоже слышала. Что делать будешь?

– Да есть варианты… – сказал он туманно.

Маришка сидела, закинув ногу на ногу, и мелкими глоточками прихлебывала горячий кофе. Юбка, как нынче и положено, была чисто символическая, но у него после случившегося в ванной ничто и не ворохнулось в душе. Хотя, в общем, к Маришке он всегда относился с симпатией, чувствуя некую близость.