- Можно это на дому?

- Нежелательно, но...

- Поняла. Спасибо.

Милая бабулечка, насколько знаю, – приставлена ко мне Миллерами. Уколы делать будет кому.

А то, что Марк очнётся и мы скоро вернёмся с ним домой, у меня сомнений не вызывает. Иначе и быть не может, потому что.

Беру из прикроватной тумбочки первый снимок малышей, который выдали мне вчера после ультразвука.

- Будущему папе надо показать, – объясняю зачем-то.

Медики смотрят на меня с жалостью.

Плевать я хотела на ваши прогнозы! Проснётся, как миленький! Отдохнул немного, и хватит. Пора назад, к психически неуравновешенной беременной жене!

* * *В соседний корпус отправляюсь в сопровождении врача Марка и Ирины Львовны. Остальные, оказывается, там побывали еще ночью. Сразу, как только его перевели из операционной.

Доктор рассказывает, наконец, что произошло."

"- Причины аварии выясняются. Предварительно – Марк Матвеевич совершил опасный манёвр, и, чтобы избежать столкновения с остальными участниками движения, врезался в ограждение на высокой скорости. Машина упала с моста в реку. Он выбил окно и выбрался сам, как в новостях говорят...

В новостях? Ну да, это же Марк Миллер, всем до него есть дело.

- Но из-за спазма сосудов произошла остановка сердца, – продолжает доктор.

Я спотыкаюсь на этой фразе и чуть не падаю. Медсестра подхватывает под локоть и оставшийся путь уже не отпускает.

- Его быстро выловили, Сонечка! Там окружили всё, вертолёт подняли сразу. Всё же обошлось! – тараторит Ирина Львовна.

- Вы тоже новости смотрели? И не сказали ничего мне!

- Конечно, не сказала, детка. Тот неприятный мужчина, твой надзиратель, вместо которого Славочка сейчас...

- Ратмир?

- Он самый. Знаешь, он ночью тут грозил, что если персонал больницы не сможет обеспечить информационный вакуум, на всей территории начнут глушить связь. Народу понаехало... Всех на уши поставили, сказали рта никому не раскрывать, только б до тебя плохие новости не дошли. А то же ничего не известно было по началу. Спасут или нет.

С ума сойти можно. Такое долго всё равно не утаишь, к чему все эти усилия?

- Какие еще у него травмы? – спрашиваю, стараясь прогнать жуткие картины аварии, возникающие перед глазами.

- Из тех, что вызывают опасения - глубокие порезы на животе и боку. И еще кое-какие незначительные повреждения. И конечно, возможные неврологические последствия.

Перед дверью в палату интенсивной терапии стоит вооруженная охрана. Люди Марка думают, что аварию могли подстроить.

Врачу кивают, со мной здороваются и пропускают внутрь.

В палате еще один дежурный. Медбрат сидит на стуле в углу. Он поднимается при нашем появлении и докладывает доктору о состоянии пациента.

Я не слушаю, смотрю на Марка.

- Можно мне остаться с ним наедине?

Они переглядываются и втроём выходят.