- Он еще ночью должен был прилететь, – я не сдаюсь.

- Сейчас, деточка, всё узнаешь точно. А пока, давай выполним, что нам тут доктор назначил?

Она подводит меня к постели, усаживает, как маленькую. И вводит лекарство.

Дожидаюсь, когда запястье с ""бабочкой"" забинтуют, набрасываю халат и иду во вторую комнату.

Ничего себе... Да тут и правда почти все Миллеры! Папа, Лёшка, девочки...

Ищу глазами Марка. Его нет.

И по взглядам, обращённым ко мне, понимаю, что он не на минуту вышел. Мужчины с сероватыми уставшими лицами. Кое-по кому из женщин видно, что плакали.

Они все здесь не из-за меня. А потому что что-то случилось с ним.

- Марк...

Ко мне одновременно бросаются несколько человек...

Что-то говорят, кричат даже. Но смысла слов я не понимаю. Мне будто мешок надели на голову – я вдруг ослепла и оглохла.

Кто-то подхватывает на руки и укладывает на диван. Лёжа быстро прихожу в себя.

- Он в порядке, Сонь! Почти. В аварию попал на Андреевском мосту. Но опасности для жизни нет!

В аварию попал? Здесь, совсем рядом? А мне ничего не сказали.

Голова кругом – тысячи вопросов.

Но спросить ничего не успеваю.

Дверь отъезжает в сторону и в палату входят двое в медицинских халатах. Это мой врач и ... еще не знаю кто.

- Доброе утро, еще раз! – здоровается незнакомец со всеми присутствующими.

Значит, я здесь единственная, кто еще не в курсе. мне кажется, что это всё происходит не со мной.

- Я – лечащий врач Марка Матвеевича, – он обращается уже исключительно ко мне. - В данный момент ваш муж находится в соседнем корпусе, в отделении интенсивной терапии.

- Интенсивная терапия – это реанимация? – дрожащим от слёз голосом спрашивает Катя, младшая сестра Марка.

- Да. Состояние стабильное, средней степени тяжести. Опасности для жизни нет.

- Почему средней? – еле выдавливаю.

- Последствия гипоксии полностью сможем оценить только после того, как пациент придёт в себя, – спокойно поясняет доктор.

Нет. Что значит, когда придёт в себя? Какая еще гипоксия?

Никак не складывается полная картина в уме.

Встаю, опираясь о подлокотник. И будто слышу собственный голос со стороны.

- Я оденусь сейчас, и вы меня отведёте к нему. А по пути кто-нибудь расскажет, наконец, что произошло.

Опасности для жизни нет. С остальным как-нибудь справимся. Цепляюсь отчаянно за эту спасительную мысль. Она придаёт сил.

Пока надеваю джинсы и свитер, Ирина Львовна привозит кресло на колёсах. Вслед за ней входит моя доктор.

- Такие правила перемещения пациентов, Сонечка. Садись, не капризничай.

- Игнорирую причитания медсестры, и обращаюсь к своему лечащему:

- Моё состояние опасно для детей?

- В какой-то мере – да. Если не контролировать и не корректировать своевременно препаратами, возможно ухудшение.

Собираю волосы в высокий хвост и надеваю кеды.