Чего, признаться честно, я от вас не ожидал, — сказал Преображенский, а затем снова обратился ко мне: — А вас, Павел Андреевич, прошу не расслабляться. Поздравляю с первым успешным дежурством. Но через два дня будет ещё одно. Помните о нашем уговоре.

— Я и не думал забывать о нём, господин Преображенский, — кивнул я. — Всё будет сделано в лучшем виде.

Когда мы покинули кабинет главного лекаря, Гаврилов тут же прошептал:

— Что это было, Булгаков? О каком уговоре идёт речь? Что вы опять умудрились затеять?

Нет смысла скрывать от наставника возможность моего скорого ухода от него. Гаврилов — тот ещё брюзга, но мешать он мне точно не будет. Я уже убедился, что человек он честный. Хотя бы относительно.

— Если моё следующее дежурство пройдёт гладко, мне дадут должность лекаря, Евгений Кириллович. Надеюсь, вас это не расстроит, — произнёс я.

— Как это? — оторопел он. — А мои протоколы…

— Я благодарен вам, что вы «подарили» мне возможность потренироваться заполнять документацию за вас, но вскоре наши пути разойдутся, — произнёс я. — Хотя прощаться ещё рано. Должность лекаря я ещё не заслужил. А когда заслужу — перееду в один из ближайших кабинетов. Если что, мы всегда сможем помочь друг другу."

"— Да уж, Павел Андреевич, двигаетесь вы к своей цели словно таран, — усмехнулся Гаврилов. — Но пока что — вы мой помощник. И вас ждёт ещё четыре часа приёма. Пациенты уже ждут.

Пациенты — это не проблема. Проблема — Аристарх Биркин.

Интересно, кстати, выразился Гаврилов.

«Как таран».

Что ж, значит, продолжу двигаться в том же темпе, раз эта методика работает. Поэтому после приёма попробую-ка я протаранить корпус главного дознавателя!

Раз улик он после себя не оставил, значит, имеет смысл переговорить с ним лично.

* * *— Что-то вы себя совсем неважно чувствуете, Эдуард Дмитриевич, — нахмурился Миротворцев и закончил осмотр своего коллеги Дубкова. — Экстрасистолия появилась. Давление скачет. Перенервничали после произошедшего на турнире?

Эдуард Дубков был в отчаянии. Виктор Шолохов требовал от него невозможного, но отказывать влиятельному знакомому Эдуард Дмитриевич не мог. Поэтому делал всё, как ему велел граф. Но накопившийся стресс, усталость и постоянный страх быть обнаруженным довели нервную систему лекаря до предела.

Дожил! Приходится обращаться за помощью к заведующему. Без кардиолекаря Эдуард уже не может восстановить своё давление. Лекарской магии попросту не хватает, поскольку её постоянно приходится тратить на другие цели.

— Наверное, мне нужно взять отпуск… Через пару недель, — заключил Эдуард Дмитриевич.

— Это вряд ли, — помотал головой Миротворцев. — Я, может быть, и подпишу ваше заявление. Но главный лекарь точно откажет после того, что произошло на турнире.