"Ты думал, я не узнаю

Анна Шнайдер

Глава 1  Варя

— Мамуля, я хочу домой.

Женщина тридцати с лишним лет будто не слышит просьбы своего пятилетнего сына. Худой, как тростинка, мальчонка утратил интерес к игрушкам уже через несколько минут после того, как с радостным энтузиазмом бросился к ним. Быстро утомившись, он привалился к огромной панде, обожаемой многими моими маленькими пациентами, и теперь лежит на ярком зелено-оранжевом ковре, наблюдая за нами.

Его мать окаменелым изваянием сидит напротив, сверля невидящим взором пустоту. Кокон шока, в котором она нашла безопасное укрытие от известия о том, что мальчишка болен агрессивной формой рака, довольно толстый и прочный; до женщины не удается достучаться ни ее сыну с вопросами, ни мне с предложением дать воды, или оказать другую форму психологической поддержки.

Она пришла ко мне, измученная длительными поисками причины, почему Алешенька начал быстро утомляться и жаловаться на боли в теле, терял сознание в детском саду, стал чаще болеть и повреждаться. Обследование в поликлинике не дало результатов. Говорили, что с ее сыном все хорошо. Однако состояние Алеши продолжило ухудшаться. Много времени было потрачено на то, чтобы вылечить его от пиелонефрита.

Лабораторные анализы и биопсия, сделанные в нашей больнице, выявили у него множественную миелому. Злокачественные очаги распространились на грудной отдел.

Чтобы переварить такое требуется гораздо больше времени. Многие родители не могут найти смирение даже после завершения лечения. Чаще на потрясение от осознания, что их ребенок серьезно болен, накладывается шок от утраты. Маленькие, но такие яркие звездочки, к сожалению, нередко сгорают очень быстро.

Как матери, мне хочется уберечь эту несчастную женщину от правды, заключающейся в невысоких шансах Алешеньки на выздоровление, но как врач я обязана максимально доступным языком объяснить, с чем предстоит бороться, какой тяжелой будет эта борьба, и в подробностях расписать план лечения. Как матери, мне хочется наделить Светлану силой, чтобы она сражалась за своего ребенка до последнего. Пусть шансы небольшие, но они есть.

Нет ничего важнее жизни собственного ребенка.

Будь у меня возможность…

Высшие силы не дали мне такой роскоши, как попытку побороться. Просто отняли. Оторвали от сердца любовь и зарыли под двумя метрами земли.

— Простите, — встрепенувшись, мама Алешеньки выдавливает сквозь боль и парализующее ошеломление улыбку. — Я… Я… — она жмурится, зажимая рот ладонью, и съеживается, словно желая скукожиться до размера крупицы, чтобы превратиться в невидимку для монстра по имени Боль и не быть разорванной им в клочья.

Я протягиваю ей бумажную салфетку и пододвигаю к краю стола стакан воды.