– Дай-ка я на тебя посмотрю! Какая хорошенькая! Э-э-э, Датико, рыжая девчонка не даст тебе спокойной жизни! Я это вижу по ее глазам!

С собой шумная семья принесла вино в запечатанных глиняных кувшинах, чурчхелу, плов с орехами и сухофруктами. Хачапури с вареным яйцом внутри и соленую пшеничную кашу с луком и орехами. Это блюдо у них считалось традиционным на Рождественский Сочельник.

Пока Прасковья и Евдокия принимали одежду нежданных гостей, в дверь снова постучали.

- Батюшки… - протянула Машутка, хлопая длинными ресницами. – А ежели дом развалиться? А ежели затопчут, не приведи Господь? Я в новом платье!

- Ничего, Машутка, не боись, - успокоил ее Прошка, схватив за руку. – Пущай идут! Подарков больше принесут!

Тимофей Яковлевич открыл дверь, и в переднюю вошли Минодора с матушкой. За их спинами стоял Арсений, держа в руках две корзины с угощениями.

- Христос родился! – весело сказала румяная с Мороза Дора. – А мы к вам с кутьею!

- Славим Его! – ответила я, ощущая, как в душе поднимается волна радости. Все дорогие мне люди были рядом! Разве это не настоящий Рождественский Сочельник?

К столу пришлось принести несколько скамеек, чтобы все смогли уместиться. Гостиная моментально наполнилась смехом, громкими голосами и той самой атмосферой, которая была давно утеряна в современном мире.

Машутка сияла от всеобщего внимания. Ее тискали, целовали, кормили конфетами, а Прохор, как верный страж, наблюдал за происходящим орлиным взглядом. Танечку рассматривали с любопытством, отмечая, что она, наверное, похожа на отца. А я этого и не отрицала.

В праздничный вечер стерлись все грани. За столом словно не было ни графа, ни князя, ни бывших крепостных. Наверняка, кто-то посчитал бы это ужасным, неприемлемым, но только не в нашем доме. И это было моим достижением. Возможно, даже самым главным из всех.

Девочки Кварцхелия оказались очень милыми, воспитанными барышнями. В отличие от взрывоопасной тетушки Нанули, они вели себя скромно, обращались ко всем уважительно и производили очень приятное впечатление.

Нино тоже вела себя прилично, хотя в ее глазах все еще горел тот самый упрямый огонек. Но это не было чем-то плохим. Девушка все-таки должна иметь характер, но только не норов. Однажды я услышала поучительную притчу, и она как нельзя лучше подходила Нино.

«Один норовистый конь как-то перекусил удила, сбросил всадника и понесся куда глаза глядят, не разбирая дороги. Думал конь, что наконец-то вырвался на свободу, но не заметил впереди пропасти и свалился с обрыва вниз. Так же бывает и с душой человеческой. Стоит выбросить человеку из своего сердца Бога и совесть, начинает он лгать, завидовать, злобствовать и превозноситься. И не замечает, что впереди его неминуемо ждет пропасть.