При этом делает это совершенно буднично, без высокомерия или зависти, без единой эмоции, которая дала бы мне повод мысленно обозвать ее «стервой» и пусть в ход весь арсенал своих гадостей. — Виктория…

— … Николаевна Лисицына, — представляюсь полностью, хотя она наверняка ожидала услышать что-то другое.

— Много о тебе слышала, — говорит Катя и снова без тени иронии.

— Прости, что не могу сказать того же."

"— Лекс не очень любит распространятся о своей личной жизни, — понимающе и еле заметно улыбается она, давая понять, что обо мне она знает тоже явно не от первоисточника. И ту же подтверждает мою догадку, кивая себе за спину, где в десятке метров нервно расхаживает Тихий.

— Всегда знала, что он тот еще балабол, — не могу удержаться от пары ласковых. — Обычно я не поливаю людей дерьмом просто так, но Тихий — исключение.

— О тебе он примерно тоже самое говорил.

— Ну значит у нас с ним глубокая и крепкая взаимная ненависть, — кривляюсь я. — Что еще он обо мне рассказывал? Что я проститутка и последняя продажная тварь?

— Нет, — она как будто даже безразлично пожимает плечами, — только что ты предала Лекса, украла его акции и вышла замуж за его брата.

Катя как под копирку повторяет то же, что и остальные. Я уже настолько привыкла, что научилась не реагировать и воспринимать обвинение как надоедливую считалочку, но в «исполнении» Кати они звучат совсем иначе. Может потому что она говорит это без высокомерия и нарочитого издевательства, а просто констатирует как ужасный и грязный факт моей биографии. Сразу хочется достать невидимый зонт и закрыться им от гадостных осадков.

— Это правда, — не вижу смысла отнекиваться.

На ее лице красноречиво написано, что ей мое подтверждение в общем-то и не требовалось.

И снова на какое-то время повисает пауза, во время которой я краем глаза замечаю, что Тихий пристально следит за нами, видимо готовый в любое время порвать меня на тряпки, если посмею хоть пальцем тронуть его ненаглядную. Даже обидно — да за кого он меня вообще считает? Ладно я сука и стерва, но на всю голову отбитой истеричкой точно никогда не была!

— Значит, вы теперь… — начинает Катя и я спешу ее перебить.

— Он меня уволил, — пожимаю плечами, — и дал денег, чтобы я исчезла из его жизни.

— Куда исчезла? — Она выглядит странно удивленной.

— Ну во время обмена денежными знаками мы меридианы и параллели не уточняли, но тебе совершенно не о чем беспокоится — Лекс ясно дал понять, что если мы даже совершенно случайно столкнемся на одной улице, то мне лучше сразу удавиться, иначе меня ждет долгая и мучительная смерть от его рук.

— Ты всегда так много болтаешь? — Впервые за время нашего разговора Катя позволяет себе что-то вроде брезгливости.