— Это Пантелеймон, — говорит старушка, когда я, задумавшись, слишком долго таращусь в их сторону. — Снова бегал за барышнями, и теперь жалуется на несварение желудка. А ведь я предупреждала, что романтика — это дело молодых.

Я невольно улыбаюсь, бросая что-то вроде «любви все возрасты покорны», а она очень интеллигентно посмеивается, рассказывая историю из жизни со своим мужем."

"— Правда, — меланхолично говорит в конце истории, — это было еще в те лохматые годы, когда у меня не было морщин и вставной челюсти.

— А я думала вы сюда прямо из ночного клуба пришли, — пытаюсь шутить, но из-за нервов получается так себе.

Впрочем, бабушка улыбается и даже выглядит довольной.

А я невольно представляю нашу с Лексом старость. Всегда до жути боялась думать о том, какой буду спустя десять или двадцать лет, а что уж говорить о почтенном возрасте моей собеседницы. Но стоит представить рядом Лекс в образе стиляги-старичка, и перспектива обзавестись сотней морщин взамен на романтические вечера ностальгии уже не кажется такой уж плохой заменой молодости.

А Орео, конечно, к тому времени станет толстым ленивым псом, будет ковылять за нами, а ночью неприлично храпеть.

Потому что будет жить свою лучшую долгую и счастливую собачью жизнь.

Во всей этой вполне приземленной, но отчего-то очень приятной моей душе мечте есть только одно слабое место. Сообщение Лекса, которое, сколько бы раз я не заглядывала в телефон, никуда не исчезает и чудесным образом не превращается в романтическое и милое.

Там все то же сухое и колючее «Занят, не беспокой».

Написано час назад, и с тех пор он больше не прислал ни точки, не набрал, не подал никакой весточки.

С тех пор, как мы расстались в аэропорту, все, что было с нами в Праге все больше похоже на игры моего разума.

В голове не укладывается как мужчина, ставший, без преувеличения, джином. Исполняющим все мои желания, мог отфутболить меня всего парой слов.

Интересно, если он поехал к своей Эстетке и в процессе разговора понял, что не хочет ее бросать, я смогу узнать это по ее сторис или постам? Глупость несусветная, но я просто не знаю, что еще думать. Я не сделал абсолютно ничего, чтобы он снова свернул на путь грубого Лекса-секундомера.

Еще какое-то время борюсь с искушением, напоминая себе, что социальные сети — это просто социальные сети, и в них все совсем не то, чем кажется и мы не такие, как в реальности, но все равно не выдерживаю и захожу к ней в инстраграм.

«Розовая» рамка вокруг аватарки намекает на свежие сторис. Что там: грустная цитата «Все мужики — козлы!» или фото романтического ужина на двоих?

— Нет, нам это совершенно не интересно, — говорю дремлющему у меня на руках Орео и закрываю инсту ровно за секунду до того, как палец нажимает на просмотр сторис.