— Мы одна команда, Лекс! Всегда были в одной связки! Я тебя, блядь, на ноги поставил, вытащил из дерьма, когда ты уже валялся в собственной ссанине и собирался провести там остаток жизни убиваясь за своей шлюхой! А потом оказалось, что я вообще на хуй никто! Недостоин даже двух слов, что теперь у нас другой план, что ты решил послать нашу договоренность по пизде!

Когда дело касается Тихого, обычно я уже привычный к тому, что маты вылетают из его рта со скоростью звука — на это у него не никаких фильтров. Но сегодня он как будто задался целью за пять минут выдать свою годовую норму.

Что-то заставляет его нервничать.

— Имя, Тихий, — стараясь сохранить спокойствие, упрямо гну свое. — В чем проблема назвать человека, от которого ты услышал эту информацию?

— Нет, блядь, сначала ты мне скажи, почему зассал в глаза мне сказать, что мы больше не партнеры?!

— Я не обязан перед тобой отчитываться. — Не хочется напоминать, но приходится: — Мы с тобой не в доле, Тихий. Я плачу тебе, плачу заметно больше, чем ты получал бы за аналогичную работу в любом другом месте и тебе это прекрасно известно.

Я дал тебе должность генерального, фактически, передал под твое руководство целый проект. Не знаю, как еще мне отблагодарить тебя за нашу дружбу. Если ты рассчитывал, что я до конца жизни буду тебе жопу лизать, то пошел ты знаешь куда, дружище?"

"Я все-таки сдерживаюсь от желания описать маршрут в «стихах и красках», потому что даже если сейчас Тихий выёбывается и нарывается на грубые слова, по большому счету он прав — я во многом ему обязан, но больше всего в том, что в тот тяжелый период моей жизни, рядом со мной не осталось вообще никого.

Поэтому я всегда с огромным терпением относился к его выходкам, в особенности к тем, которые откровенно попахивали попытками контролировать каждый мой шаг.

— Я не хочу, чтобы с тобой снова случилась та же херня! — орет Тихий. — Не хочу однажды проснуться от телефонного звонка и узнать, что ты, блядь, снова куда-то влетел!

— Никто из нас не Господь Бог, чтобы брать на себя такие обязательства.

— Ой, Лекс, хватит, а?! Самому не надоело находить оправдания ее сучьей натуре?!

Кажется, мои попытки сохранять спокойствие чтобы не расшатывать ситуацию, производит прямо противоположный эффект — Тихий носится по кабинету и в сердцах смахивает с моего стола стопку бумаг.

И смотрит на меня с вызовом, мол, «ну и что ты мне сделаешь»? Я отмалчиваюсь и в итоге он окончательно слетает с катушек.

Прет на меня буром, буквально налетает всем телом, пытаясь продавить меня к стене словно таран. Но на этот раз я готов к чему-то подобному, и в последний момент уворачиваюсь от его здоровенной туше.