По задумке, это должно было полностью переключить его мозги в новое русло, но какого-то фига получилось ровно наоборот.

— Я готова, — говорит Вика, выходя в гостиную в спортивном костюме. С волосами, заплетенными в две косы, она похожа на первую школьную красотку. Из тех которые, выражаясь простым языком, мне не давали, потому что в те годы я был откровенным задротом.

Если бы я не успел забронировать два последних билета на ближайший рейс, то послал бы все на хер и затащил ее обратно в постель. Эта крамольная мысль только еще больше крепнет, когда Вика, очевидно угадывая вектор моих мыслей, хмурится и строго грозит мне пальцем.

— Пойдем, Яновский! — Одной рукой она крепко держит щенка, другой берет меня за руку, пока я забрасываю на плечо обе наши сумки. — Нечего смотреть на меня, как кот на мышь. Первым делом самолеты, а мы с Орео никуда не денемся.

Не помню, говорила ли она что-то подобное в наших «прошлых» отношениях, но сейчас ее сказанное между строк обещание быть рядом и в горе, и в радости, звучит очень убедительно.

И даже как будто искренне.

Глава шестьдесят третья: Вика"

"— Я могу тебя отвезти, что за детский сад, Вика? — Лексу категорически не нравится мое предложение ехать с водителем в офис, а мне вызвать такси.

 — Этот час погоды не сделает.

— С нами все будет в порядке, Яновский, — отмахиваюсь я. — Твой бизнес, в отличие от меня, ждать не будет.

На самом деле просто не хочу, чтобы он собственными глазами видел, в какой нищете я живу. Не потому что мне стыдно (хотя и это тоже), а просто чтобы он не начал делать очевидные выводы из таких же очевидных вещей. Не начал думать, что я схватилась за него лишь бы выкарабкаться из своего жалкого положения.

Даже если изначально в моей голове была именно такая идея.

Сказать, что сейчас мне за это стыдно — не сказать ничего.

Лекс явно недоволен моим упрямством, но все равно сажает меня в такси.

— Созвонимся вечером? — осторожно спрашиваю я.

— Да, как только освобожусь — сразу наберу.

Он не целует меня на прощанье — только подмигивает и провожает такси взглядом до самого поворота.

И когда прерывается даже этот контакт, мне хочется остановить машину, выпрыгнуть и побежать обратно к нему.

Потому что — накручиваю я себе или нет — а чувство, что между нами снова пробежала черная кошка, никуда не девается. С того момента, как я вышла из душа и увидела Лекса мрачнее тучи — и до теперь, после перелета, хотя в самолете мы сидели рядом, все время разговаривали и по очереди нянчили Орео, который время от времени перебирался с одни рук — на другие. Он и сейчас спокойно, как ни в чем не бывало, дрыхнет у меня на руках, и выглядит самой довольной собакой на свете.