Мне очень жаль, что вы с Ниной потеряли тогда детей, но…

Продолжать она не стала, явно имея в виду, что потерять ещё неродившихся детей и живого мальчика — это разные вещи. Я бы поспорил. По крайней мере, Егор был жив и мы продолжали бороться за него. А нашим с женой сыновьям помочь уже было невозможно. Но спорить о том, чья боль сильнее, бессмысленно. Да и разве можно это измерить? Не изобрели ещё такого прибора.

— Нужно было тебе сразу про беременность сказать, — горько вздохнула она, медленно и как-то обречённо высвобождаясь из моих рук.

— Нужно. Но вышло так, как вышло, и смысл сейчас это ворошить?

— Я тогда сама не хотела видеть очевидного, — словно не слышала меня она.

— Та ночь между нами… Мне ведь так отчаянно хотелось хоть раз в жизни почувствовать себя на месте Машки, понять, как это, когда тебе достаётся лучшее.

— Никак. Маша была редкостной дрянью — избалованной и самолюбивой. У каждого из нас были свои мотивы. И вряд ли это та сторона жизни, которой стоит гордиться. Но нам нужно попытаться идти вперёд, хотя бы ради Егора.

Каро зажмурилась.

— Я не смогу. Я не справлюсь…

— Сможешь, — достаточно жёстко отрезал я, не оставляя путей для отступления.

Сейчас я ощущал её своей сестрой куда сильнее, чем это было в юности и мы ещё имели общих родителей. Сами того не желая, мы оказались в одной лодке, связанные одной цепью до скончания веков.

***

— Кость, как помочь женщине морально встать на ноги?

— Это ты меня спрашиваешь? Вообще-то, ты дольше меня женат.

— Опыт с Ниной тут не в счёт.

— Чего это?

— Она другая. С ней половина общечеловеческих фокусов попросту не срабатывает, — сообщил с нескрываемой гордостью я.

— Ок, ладно. А кого реабилитируем-то?

— Карину.

— Понятно, — хмыкнул он. В телефонной трубке повисло противное молчание. Но, как обычно, друг не подвёл, в конце концов пообещав: — Ладно, знаю я несколько способов. Только кошелёк готовь.

— Без проблем.

Из миссии по возвращению Каро к жизни Козырев вернулся с расцарапанной физиономией.

— Любуйся, — ткнул он пальцем в свою щёку. — Твоя постаралась.

— Она не моя, — напрягся я. — Мне стоит переживать на тему того, что именно ты с ней сделал?

— Попытался затащить к парикмахеру.

— И как, успешно?

— Смотря для кого. Нанятый мной стилист утверждает, что она теперь похожа на человека.

Зато моя Ева уверена, что я себе любовницу завёл.

— Хочешь, я с ней поговорю?

— С Евой? И что ты ей скажешь? Что это ты любовницу завёл?

— Костя! — шикнул на него.

— А, ладно! — друг махнул рукой. — Мой брак уже мало что может испортить ещё сильнее.

***

Карина теперь действительно выглядела иначе. Отдалённо напоминала себя прошлую. Не скажу, что она стала более живой, но надежда на то, что случившиеся изменения во внешности как-то её взбодрят, меня не покидала.