В нём было всё — от страха за её жизнь, помноженного на воспоминания о той самой проклятой ночи в больнице, когда она лежала в реанимации после потери детей, до чёткого понимания, что пытаться заводить детей именно сейчас было бы полным свинством, ведь это означало полностью привязать её ко мне. С другой стороны, лишать её материнства было ещё более бесчестно. Но и, будем честны, возможность иметь детей вместе с ней была слишком… соблазнительной.

Нина смотрела на меня с такой надеждой, в её глазах была мольба, несгибаемая уверенность и несбывшиеся мечты, что моё сердце тут же сжалось от тоски.

— Хорошо. Давай попробуем.

***

Подготовка к ЭКО и возможная скорая беременность ставили абсолютный крест на моих метаниях по стране. То ли принятые решения, то ли поездка в отпуск заставили меня по новому взглянуть на то, что творилось в нашем странном трио я-Егор-Карина.

Приехав в очередной раз к сыну, я сделал поразившее меня до тошноты открытие: мы все безнадёжно застряли в прошлом. Карина настолько тряслась над Егором, что порой буквально перекрывала кислород. Я не знал, сколько времени ему было отведено, но задайся мы сейчас вопросом: «А что он видел?», ответ получался более чем удручающий — больницы и дом.

Карина тоже выглядела малоприспособленной к этой жизни. За последние годы она будто бы растеряла часть себя. Что, в свою очередь, означало лишь одно: пока они оба пребывают в таком состоянии, я не смогу никак от них дистанцироваться, да и собственному ребёнку хотелось какой-то иной судьбы.

— Ты должна очнуться, — сообщил я Павловой. — Отпустить немного Егора от себя. Ему тоже нужно учиться жить в этом мире.

Взгляд Карины был буквально испепеляющим.

— Ты хочешь вышвырнуть его на обочину жизни! — заявила обиженно.

— Сама подумай. Вся его жизнь сводится к вечным больничным походам, общению с такими же нездоровыми детьми, части из которых уже нет в живых, и с перманентно замученной матерью…"

"Она взвизгнула и попыталась залепить мне пощёчину, но я успел перехватить её ладонь.

— Ах ты! — кричала Каринка. — Да что ты знаешь о нашей жизни?! Легко судить, оставаясь в стороне, приезжая раз в месяц и строя из себя благородного героя! А я… а я… — всё это время она билась в моих руках, но я держал крепко, не давая вырваться или ударить меня.

Ещё какое-то время она храбрилась, а потом из её глаз хлынули горькие слёзы. — Это всё из-за меня. Ты хоть знаешь, что значит жить с непроходящим чувством вины?! Просыпаться каждое утро и осознавать, что чуть не убила собственного ребёнка?!

— Можешь не сомневаться. На мне слишком много грехов, в том числе и этот.

Она обмерла, явно поднимая из глубин памяти подробности моей жизни.

— Прости, — словно сдулась она. — Я… не подумала.