Что не давало им сделать все это раньше?"

"Осипчук рычал в повелительном наклонении:

– Всем работать! Даешь коммунистический субботник! Если еще раз обнаружу, что кто-то сбегал в самоволку, пусть даже за куревом – сгною на губе!

Часовые на входе потребовали документы. Алексей показал, дал пощупать и усмехнулся. Отчаянные времена требуют чрезвычайных мер.

Лейтенант Савицкая, одетая по полной форме, строчила на машинке. Рядом на гвоздике висели автомат ППШ и сумочка из крокодиловой кожи, набитая дамским барахлом. Явно Глазьев презентовал из трофейного добра.

Потрясающий набор.

Алексей досадливо поморщился. Враги нас грабили, теперь мы их? Это еще цветочки. Он насмотрелся в Германии и польской Силезии. Целые литерные составы, груженные мебелью, машинами, одеждой, ценными вещами, шли на восток, в Союз. Советские генералы вывозили добро, чтобы наполнить ими свои столичные квартиры и подмосковные дачи. Еще вчера они личным примером вдохновляли солдат, а теперь!.. Органы НКВД закрывали на это глаза. Составы-призраки по приказу свыше даже не осматривались.

Все об этом знали, но делали вид, что ничего подобного нет. А в Союзе за каждую гнилую картофелину, похищенную с поля, давали непомерные сроки.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – сказала женщина.

– И вам не чахнуть, Ирина Владимировна, – ответил Алексей. – Хорошо выглядите. Что у нас с комендантом?

– Товарищ майор в отъезде, – порадовала его Савицкая. – Успел за утро побывать на подстанции и мукомольном комбинате, где решал вопросы усиления охраны, вернулся на пять минут и убыл в райком. Там проходит собрание по выдвижению нового актива.

«Очередные смертники», – подумал Алексей.

– Рыков?

– Взял взвод солдат и на двух грузовиках убыл в село Маличи под Жлотовым. Поступил сигнал, что там ночью разграбили и сожгли зернохранилище. Местные видели, как бандиты скрывались в лесу.

– Хорошо. Я просил, чтобы в мой кабинет доставили все, что осталось от немецких и польских архивов по делам УПА и ОУН. Это сделано?

– Так точно, товарищ капитан, еще вчера. Документы у вас на столе. – Женщина сглотнула.

Офицер СМЕРШа сегодня не был расположен шутить, и у нее пропала охота строить ему глазки.

– Спасибо, Ирина Владимировна. Появится Рыков, пусть зайдет.

Он прокуривал свою неуютную комнату, заваленную бумагами, перебирал пожелтевшие, местами вспученные и обгоревшие папки. Капитан все четче осознавал, что у него нет никакого желания тонуть в этом море макулатуры. Отчеты руководителей айнзатцкоманд, сухие строчки о количестве ликвидированных людей – столько-то евреев, поляков, цыган, пленных советских партизан.