– Она там? Что с ней? Я вызвала полицию…

– Тебя не зацепило? Чёрт, я же пытался тебе позвонить…

Курилов снова поморщился – что-то здесь было не так.

– Она тебя ранила? – заволновалась я, пока Арсений спускался с лестницы, увлекая меня за собой.

– Пустяки. Совсем немного, – помотал он головой, плотнее запахивая полы пальто. – Дождёмся полиции, остальное – потом.

Мы добрались до скамейки, стоящей в паре метров от подъезда. Курилов тяжело опустился на неё, а я не могла справиться с собой – всё оглядывалась на двери парадной в страхе, что из них вот-вот появится Лида.

– Она не придёт, – видимо, заметив моё волнение, сказал Арсений. – Нужно позвонить Сергею. Этот идиот сообщил мне, что Лида вышла из клиники, когда это уже случилось.

– Почему они её отпустили? – обхватив себя руками, потому что по телу прошла волна озноба от слов Курилова, спросила я.

– А почему должны были держать? Это не мои слова – Нефёдова. Лида ничего не сотворила, лечилась добровольно, как только наступили улучшения – держать её и дальше в клинике не стали.

Опустившись рядом с Куриловым, я прикрыла глаза и невесело усмехнулась.

– Да уж… Улучшения.

– Кто ж знал, что она пойдёт на такое? Уверен, Сергей именно так нам и скажет, – Арс тоже ухмыльнулся.

– Ты знал. Иначе бы тебя не было сейчас здесь, – ответила я и, чуть сжав ледяными пальцами руку Курилова, добавила: – Спасибо.

– Глупости. Это моя вина, что всё так вышло, – запротестовал Арсений. – Мне всё и разгребать.

Я нахмурилась, когда вспомнила сказанные им три слова «Она не придёт». Но уточнить, что именно имел в виду Курилов, не успела – вдалеке послышались отзвуки полицейских сирен. Хотя, наверное, глупо было расспрашивать о том, что являлось очевидным, но что заставляло меня гнать от себя ужасающие картинки произошедшего.

А потом нас закрутило в бешеный водоворот, в котором только и хватало сил, что на жадные глотки воздуха. Но который принёс мне то, чего я так давно жаждала – ощущение избавления.

– Да уж, вот и съездили на ужин, – усмехнулся Борис, когда мы с ним сидели в его машине и пили остывший кофе.

За окном уже вовсю властвовало раннее утро. Я была измождена и мне хотелось лишь одного – тупо смотреть прямо перед собой и ничего не делать. Даже на то, чтобы отвечать, сил не имелось.

Ночь вымотала до предела. Бесконечные показания, какие-то документы, которые я уже готова была подписать не глядя, но которые пристально изучал Миронов, вызвавший на место преступления своего адвоката.

Да, они так и говорили – место преступления.