Там прописались четыре генерала: британский, французский, бельгийский и японский, и два полковника – сербский и черногорский. В это здание тоже пускали по особым разрешениям.

До конца дня штабс-капитан успел представиться дежурному генералу Кондзеровскому. Делать в Ставке гостям в свободное время было нечего: тут жили по-спартански, без развлечений. Павел зашел было к приятелю, поручику Забелину, в управление военных сообщений, но не застал – услали на Юго-Западный фронт.

Вечером, когда командированный выходил из столовой, его изловили Таубе с полковником Скалоном.

Владимир Евстафьевич был прежде в Огенкваре одним из двух начальников Павла. Как разведчик, он вел Германию (вторым, курирующим Австро-Венгрию, являлся полковник Самойло).

Генерал с полковником увели штабса в ближайший лесок и долго крутили на все лады предстоящую ему вылазку к врагам. Австрийцы после нападения на Сербию приняли меры против проникновения шпионов на северный берег Дуная, в Кроацию-Словению. Они выяснили, что оттуда агенты передают сообщения для сербской разведки или колокольным звоном, или световыми сигналами.

В результате в тридцатикилометровой зоне вдоль реки были запрещены выпас скота на склонах гор, обращенных к Дунаю, и звон колоколов. А окна домов, выходящие на юг, было приказано на ночь плотно занавешивать. Кроме того, контрразведка выставила две линии кордонов, на которых проверяли документы у всех проходящих.

Учитывая это, Скалон одобрил идею Брюшкина пробраться в Австрию через забытый остров Ада-Кале. Оказалось, что он после разговора с Таубе телеграфировал своему давнему осведомителю, русскому консулу в Браилове, и спросил, что там сейчас творится.

И консул ответил быстро и подробно. На остров время от времени заплывали из Румынии русские торговцы-духоборы, которые увозили домой рыбу и контрабандный табак с тамошней фабрики. По их словам, в глухомани все оставалось по-прежнему. Невдалеке шла война, австрийцы взяли Белград, а на Ада-Кале не имелось даже армейского пикета. Полицейские функции кое-как выполнял отставной вахмистр пограничной стражи, который уверенно спивался."

"Утвердив решение Павлуки, Таубе со Скалоном дали ему два дополнительных задания.

Первое обязывало разведчика посетить Прагу. Сдавшийся добровольно в русский плен поручик Лемек, чех по происхождению, предложил нашему командованию создать там резидентуру, состоящую из его друзей. И сообщил фамилии четверых патриотов, желающих независимости Чехии. Один служил помощником бургомистра города, второй – ветеринарным врачом на призывном пункте конской мобилизации, двое других – в пожарной охране. Все четверо не подлежали призыву. Паролем для связи с ними была фраза: «Так и быть, попробую.