Сколько документов для этого понадобится? Сколько раз придется менять образ, рисовать другую внешность, залезать в новую шкуру? Явочных квартир с гримерным депо у нас там нет. Как ты будешь перевоплощаться?

– Дядя Витя, это не самое трудное. Научился уже. Трудно будет подобраться к Федору Федоровичу. Он все еще на подозрении?

– Я велел ему два года не заниматься разведкой, вести жизнь обычного буржуа. А то военный министр повадился сообщать в докладах государю некоторые из полученных от Гезе сведений. Имя не указывалось, его никто не знает, кроме нас четверых. Я имею в виду тебя, твоего отца, Чунеева и меня.

Но сам характер сведений мог привести к раскрытию источника. Когда министром был умный Редигер, он зря не звенел. А балабол Сухомлинов… Так вот, Гезе замолчал, мы подставили их контрразведке подходящую замену, вроде бы получилось. Но началась война. Федор-Фридрих не утерпел и снова начал службу на благо России… Фу, как пафосно. Ну ты понял. Он прислал условную открытку, что у него на руках ценные данные. Полагаю, речь идет о планах весенне-летней кампании пятнадцатого года. Германцы видят, что их союзники трещат по швам. Галицию мы захватили. Если дело пойдет так и дальше, в следующем году вырвемся на Венгерскую равнину. Берлин должен как-то спасти Вену… Сведения очень важны для нашего стратегического планирования, ты должен их доставить.

– Дядя Витя, скажите лучше, как вы тут? – поменял тему Брюшкин. – В строй не хочется?"

"– А кто меня возьмет без шуйцы?[62] – неумело пошутил старый разведчик. – Там здоровых генералов некуда девать. Граф Остерман-Толстой лишился руки в Кульмской битве, и тоже левой. Прямо на барабане отхряпали, посреди боя.

Но продолжил воевать. Но сейчас другие времена…

Он помолчал и нехотя добавил:

– Всю жизнь я боролся против англичан. Против турок тоже, но англичане опаснее. Когда мы вступили с островом в военный союз, настало для меня трудное время. Сделался не нужен! Буффаленок в какой-то мере спас меня от отставки. Теперь мы воюем с бошами и швабами[63], Федор – наш уникальный источник информации. Пускай не всегда военной, а все больше насчет промышленности, запасов сырья, новых видов оружия – он же фабрикант.

Виктор Рейнгольдович замолчал, потом полез в карман и вручил своему собеседнику маленький сверток:

– На-ка вот, возьми.

Павел развернул бумагу и увидел серебряные запонки необычной отделки. Они были инкрустированы красным стеклом, на котором виднелись маленькие вырезанные фигурки. Присмотревшись, разведчик понял, что это миниатюрные бюсты: на одной запонке – кайзера Вильгельма, а на второй – канцлера Бисмарка.

– Зачем они мне?

– Запонки – опознавательный знак германской разведки. Мы отобрали давеча у резидента в Варшаве.