Единственное, на что я могу смотреть, это на лицо Ронана, на то, как оно мрачнеет и почти выходит из-под контроля.

Это слишком похоже на мои фазы.

Это похоже на один из тех моментов, когда все кажется слишком — мир, люди, даже воздух.

Это слишком сильно, слишком мощно, и ты не сможешь избежать этого, как бы сильно ни старался.

Я бегу, но это следует за мной.

Я сплю, но это нависает надо мной, как постоянный груз.

Люди говорят, что это просто фаза, и что в конце концов она пройдет.

Нет.

Вы вдыхаете его в воздух, пьете с водой и пробуете на вкус с пищей.

Это не только становится частью вас — это вы сами. Если бы вам каким-то образом удалось его удалить, вы бы себя больше не узнали.

Это не чертова фаза. Это состояние бытия.

И иногда это выходит наружу. Иногда вы не можете контролировать это даже с помощью тщательно разработанных механизмов преодоления.

Я никогда никому не позволяю видеть себя, когда это вот-вот выйдет наружу. Я убегаю и прячусь.

Я очищаюсь.

В тот момент, когда я чувствую, что это приближается, я просто ухожу.

Единственные люди, которые видели меня в самом низу, это Нокс и Ронан.

И теперь я тоже вижу его на самом низком уровне.

Тот факт, что я могу быть причиной этого, создает черную дыру в груди.

Что я наделала?

Единственная причина, по которой я это сделала, заключалась в том, что он всегда говорил, что это его фантазия. Он умолял Ким надеть этот костюм, и я втайне зеленела от зависти всякий раз, когда он просил об этом ее, а не меня.

Сегодня я хотела получить его в подарок после его победы. Я никогда не хотела, чтобы это превратилось в такое.

Его пальцы останавливаются у меня по бокам. Обе его руки сжимают меня, пальцы впиваются в мою плоть, когда он опускает голову, тяжело дыша.

Черт возьми.

Все дело в чувстве вины. Оно догоняет его.

Я знаю, потому что даже сейчас я это чувствую. Даже сейчас я чувствую, как эти руки впиваются в мою кожу.

— Р-Ронан...

Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это.

Я ненавижу то, что не могу быть для него твердой скалой, как он был для меня в ту ночь в коттедже и каждую ночь, которую он проводил со мной, притворяясь, что не видел моих кошмаров.

Он просто обнимал меня и шептал успокаивающие слова в макушку, пока я не засыпала.

Почему я так сломлена, что не могу этого сделать? Почему это звучит так, будто я та, кто просит о помощи, а не предлагает ее?

— Оставайся в таком положении, — говорит он тихо, так тихо, что я подозреваю, что расслышала его неправильно.

— Но...

— Но что?

Его голова все еще опущена, и это я тоже ненавижу. Я ненавижу то, что не могу потеряться в его насыщенных карих глазах и позволить им вторгнуться в меня, завладеть мной. Они даже могут разорвать меня на части, пока смотрят на меня.

— Я ненавижу это, — признаюсь я.

— Ненавидишь что?"

"— Не смотреть на тебя.