Тот факт, что ты не смотришь на меня.

Тогда я делаю смелый шаг, чего никогда раньше не делала. Я перепрыгиваю через него, оседлав его колени, и вожусь с ремнем.

— Что ты делаешь, ma belle — моя красавица?

В его тоне слышится легкое веселье, и я чуть не подпрыгиваю от этого до потолка.

— Мне обещали Рона Астора Второго, а я его еще не видела, — шучу я.

— Значит ли это, что ты хочешь меня только из-за моего члена?

— Конечно. Думал из-за тебя?

— Звучит так, будто я твоя шлюха.

— Ты мой, как и я твоя.

Мне наконец удается освободить его от боксеров после глупой возни. Он даже не пытается помочь мне, придурок.

— Ты моя, да?

Он хватает меня за бедро, а другой рукой сжимает челюсть.

На этот раз он тот, кто заставляет меня пялиться на него, и я бы не хотела, чтобы было по-другому.

Пока он смотрит на меня, я чувствую, что, может быть, все будет хорошо. Нет, не хорошо, но волшебно. Так... волшебно.

Я никогда не верила в магию, но я также никогда не верила в чувства или в людей. Теперь я верю в Ронана.

Может, потому что теперь я знаю, что он, вероятно, не сын Эдрика, и его происхождение не такое, как я думала.

Но разве это что-то изменило бы?

Это Ронан.

Он не спрашивал разрешения, когда вторгался в мою жизнь, и, конечно, не будет просить об этом сейчас.

Мои бедра дрожат, когда он опускает меня на свой член, полностью погружаясь в меня. Мои глаза закатываются, когда он заполняет меня до краев.

О, Боже.

— Черт,belle — красавица. Ты ощущаешься так хорошо, тесно и чертовски правильно.

Когда я прижимаюсь грудью к его лицу, его дыхание щекочет мою чувствительную кожу, когда он говорит.

Я собираюсь толкнуть их вперёд, требуя внимания, но Ронану это не нужно. Его рот обхватывает сосок, заставляя застонать, а затем всхлипывать, когда он проводит по нему языком. Он толкается бедрами снизу, входя в меня глубоко, но медленно. Словно он хочет почувствовать меня, запечатлеть в своей памяти.

И это, тот факт, что он запоминает меня вместо обычного грубого погружения, заставляет мое сердце трепетать.

Это странное ощущение, что-то, что заставляет мои собственные бедра дергаться в ответ.

Мои пальцы впиваются в материал его куртки, когда я двигаюсь вверх и вниз по его длине в темпе, который соответствует его. Он с причмокиванием отпускает мой сосок и смотрит на меня с блеском в глазах — блеском, который я потеряла несколько минут назад, блеском, который исходит от боли и травмы. От глубокой травмы.

Я прижимаюсь губами к его рту.

Его губы завладевают моими в грубом страстном поцелуе, лишая меня дыхания, мыслей и логики. Как будто меня никогда и не существовало до этого момента.

Когда я соединяюсь с ним таким образом во всех смыслах этого слова, словно ничего другого с нами нет.

Никаких сломанных частей, никаких кошмаров, никаких войн, которые нужно вести.