Думаю, вы хотите получить сережку прямо сейчас?

– Нет-нет, – заверила я. – Это не к спеху. Может быть, ваш шофер как-нибудь сможет ее завезти?

– А чем, кстати, вы сейчас заняты?

– Ничем, – помедлив, ответила я. – Сижу с книжкой и пытаюсь читать…

– Ни к чему красивой девушке портить себе зрение. Знаете, что мы сделаем? Я пришлю за вами машину, вы заглянете ко мне и заберете свою сережку. Машина будет через пятнадцать минут.

Не успела я что-нибудь промямлить в ответ, как он повесил трубку. На кой черт мне к нему ехать, если сережку может привезти шофер? Нет, здесь какой-то умысел. Надо было отказаться… а для чего, спрашивается, я рисковала бриллиантом (если честно, бриллиант был такой маленький, что просто удивительно, как это шофер Козырева его заметил)? В общем, я вскочила с кресла, торопливо подготовилась к встрече с главным злодеем, подошла к зеркалу и, в целях поддержки в себе силы духа, подумала: «Если он решил меня укокошить, рука должна дрогнуть».

В дверь деликатнейшим манером позвонили, я увидела вчерашнего типа подозрительной наружности и покинула квартиру в его сопровождении, оставив Женьке записку в холодильнике. Дозвониться до нее я не смогла, а холодильник выбран был вот по какой причине: если рука у мафиози все-таки не дрогнет и меня укокошат, Женька должна знать, где меня угораздило скончаться. А Козырев хитрец, может послать кого-нибудь из мальчиков проверить квартиру на предмет все той же записки. Но ни у какого мальчика ума не хватит искать ее в холодильнике, а Женька как придет, так в него сразу и полезет. Записка лежит под пакетом молока, и подружка ее не пропустит. Все это дает яркое представление о том, как основательно к тому моменту у меня «съехала крыша». Во дворе старушки наблюдали за моей посадкой в «Мерседес», и это тоже порадовало: есть три свидетеля, и тетя Маша назовет точное время, потому что со своим пуделем Тошей она всегда гуляет в перерыве между сериалами. В общем, меня голыми руками не возьмешь.

До улицы Гороховой мы домчались за десять минут, ворота раскрылись, мы въехали во двор с симпатичными клумбами по бокам, на крыльце собственной персоной стоял Козырев и радостно мне улыбался. Он не поленился спуститься и лично открыть дверь машины. Чего-то ему от меня надо, и скорее всего это «чего-то» весьма важного свойства.

– Рад, что вы у меня в гостях, – заявил он.

– Я, собственно, на минутку, – пробормотала я в ответ, чувствуя, что от волнения меня начинает слегка потрясывать. Взяв меня за локоть, Козырев все с той же счастливой улыбкой препроводил меня в дом.

Обстановка дома производила странное впечатление: мебель в чехлах, шторы задернуты, вид совершенно нежилой. Длинным коридором мы прошли в комнату, которая больше напоминала кабинет.