– Вдовец зря времени не теряет. Жену в георгины, а сам навстречу новой любви.

– Какой еще любви? – тут же взъелся Роман Андреевич.

– Чего ты к словам придираешься? – обиделась Женька, и, чтобы не накалять обстановку, мы скоропалительно отбыли ко сну.

Утро было еще затейливее вечера. Вообще, жизнь пошла такая, что впору только диву даваться: какая там Амазонка и прочая дребедень, вот у нас приключения так приключения, причем каждый день и с утра пораньше.

В дверь позвонили, а когда мы дружно сделали вид, что каждый в отдельности еще не проснулся и открывать предстоит кому-то другому, дважды бухнули кулаком, и я торопливо поднялась, потому что дверь моя и кому же о ней позаботиться, если не хозяйке? На ходу причесавшись, протерев глаза и накинув халат, я бросилась открывать и едва не лишилась чувств. На пороге стояли трое громил в пятнистой форме. Первой моей мыслью было: «Убьют», второй: «Арестуют», третьей – «Они что, придурки?» На ней я и остановилась и спросила миролюбиво:

– Вы что, спятили? Шесть часов утра.

Все трое заметно смутились, тот, что стоял ближе ко мне, печально потупил глазки и, переминаясь с ноги на ногу, спросил:

– Наш майор у вас?

– О господи! – рявкнула я, хлопнула дверью и прошествовала в комнату. – Майор, там товарищи по оружию, наверное, опять в баню собрались.

– Сдурели они, что ли? – проворчал Роман Андреевич и, не одеваясь, в одних трусах побрел к двери.

Дальше стало очень даже забавно. Троица ворковала, как голуби, пытаясь что-то втолковать майору, а он гневался на весь подъезд, пока я не вмешалась:

– Не могли бы вы выяснять отношения по месту прописки?

Воркование сменилось ласковым шепотом, а раскаты Роминого голоса стали ниже на целую октаву. Через десять минут, трижды употребив нецензурное слово и раз пять близкие к нему, Роман Андреевич появился в комнате с исключительно несчастным видом.

– Пашка лишился звездочки? – догадалась я.

– И вовсе нет, – обиделся Ромашка. – Меня вызывают из отпуска. Говорят, только на три дня. Врут, как падлы… извини. Считай, накрылся отпуск.

– Ничего, переживешь. На время прохождения службы будьте добры переселиться в свою двухкомнатную. Мои соседи к воплям не приучены, могут и милицию вызвать.

– Анфиса, – вздохнул майор. – Ты бы это… проводила меня.

– Далеко? – подняла я голову от подушки.

– До двери, – нахмурился он.

– До двери сам дойдешь. И скажи своим гоблинам, чтоб сюда ни ногой. Они меня до смерти напугали.

– Пойдешь провожать? – прорычал он.

– Я тебе с балкона помашу.

Но обманула и даже близко к балкону подходить не стала. Так и пошел он, ветром гонимый и солнцем палимый, без моего благословения и прощального взмаха синим платочком.