Как только он получит мою девственность, он бросит меня как дурную привычку.

Он раздавит меня и станцует на моих костях.

Назовите это старомодным или наивным, но я всегда хотела сохранить свой первый раз для кого-то, кто мне глубоко дорог.

Эйден не такой человек.

Я кладу руку на середину его широкой груди.

– Я не готова.

Он наклоняет голову набок, опираясь на напряженные руки по обе стороны от моей головы.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что не готова?

– Я… Мне нужно больше времени.

– Больше времени для чего?

Мне нужно больше времени, чтобы разобраться в себе и убедиться, что я поступаю правильно.

Ты слишком ограниченна.

Слова Ким вонзаются в мой мозг как острые когти.

– Я был терпелив с тобой, Отмороженная.

Я ненавижу, когда он так меня называет.

Я впиваюсь в него свирепым взглядом.

– Так это то, чего ты хотел с самого начала? Был терпелив ради того, чтобы член согреть?

– Если бы я хотел согреть свой член, я бы трахнул тебя и выбросил из головы давным-давно.

Слезы застилают глаза, и я ненавижу себя за то, что когда-либо чувствовала себя комфортно в его присутствии или думала, что под удушливым дымом скрывается нечто иное.

– Тогда почему? Если бы ты это сделал, мы бы разошлись в разные стороны.

Зачем тебе понадобилось обманывать меня, заставляя думать, что могло быть нечто большее?

– Я же говорил, – его тон теряет беззаботность. – Секс – не моя конечная цель. И я был терпелив, чтобы ты понимала это. Ты должна знать, что я не терпеливый человек, так что не дави на меня.

Меня так и подмывает крикнуть непристойности и оттолкнуть его, но это наверняка выведет его из себя.

Мне придется проявить смекалку, чтобы справиться с этой ситуацией.

Серьезно, я не должна сжигать нейроны, чтобы заставить его вести себя как порядочный человек, но это то, что следует ожидать, имея связь с кем-то, кто пренебрегает нормальностью.

Я заставляю свое тело расслабиться и делаю несколько успокаивающих вдохов.

– Почему ты так терпелив?

Он приподнимает бровь, очевидно застигнутый врасплох моим поведением. Мне нравится разрушать его планы. С ним легче справиться, когда он застигнут врасплох.

– Потому что ты должна хотеть меня, – говорит он обреченно.

– Почему это так важно?

– Просто важно.

– Тебя не волнует мораль, и я чертовски уверена, что тебя не пугают уголовные последствия, так почему же ты просто не взял свое силой? Почему не изнасиловал меня в тот день?

Как только я произношу слово «изнасиловал», я сожалею об этом. Я не хочу подкидывать идеи в его испорченную голову. Но, с другой стороны, он гребаный псих, так что у него, вероятно, были идеи и похуже этой.

Он выгибает бровь.