– Есть люди, которым нравится выброс адреналина, который происходит во время грубого, неконтролируемого секса. Значит, им нравится, когда их принуждают к этому.

– Людям нравится, когда их насилуют? Я думала, что это просто фантазия, а не практика… верно?

– Нет. Им нравится, когда их принуждают к сексу. Обычно они планируют это со своими партнерами, так что технически это не изнасилование.

– Это то оправдание, которое ты себе придумываешь?

– Я не придумываю себе оправданий. Я полностью уверен в том, кто я и что я такое. Я знаю, что я другой, мне просто все равно. – Его палец проводит линию по моей щеке.

 – Это оправдание для тебя, поскольку ты, кажется, так отчаянно в нем нуждаешься.

– Вот уж нет.

– Черт возьми, Эльза. Перестань быть такой чертовски упрямой.

– Почему ты не оставишь меня в покое? – Я ненавижу дрожь в своем голосе. – Почему не отпускаешь?

Странное стеснение сжимает мою грудь при этой мысли.

Что, если он действительно отпустит меня? Что, если он…

– Я не могу. – Его голос падает.

– Почему?

– У меня нет выбора.

Что-то острое и тяжелое пронзает мою грудь. У Эйдена всегда есть выбор. Черт возьми, он даже ясно дал понять, что любой выбор идет ему на пользу.

Невозможно, чтобы у него не было выбора.

– Ты что, играешь в очередную игру?

– А ты, Эльза? Потому что ты никогда не должна была мне так сильно нравиться. Блять. Я не должен был думать о тебе больше, чем о себе.

Ты никогда не должна была мне так сильно нравиться.

Я правильно расслышала? Эйден только что признался, что я ему нравлюсь?

Я думаю, что да. Я думаю… Я нравлюсь Эйдену.

И я ему верю.

В отличие от меня, Эйден самоуверен до крайности. Он не боится признаться в том, чего он хочет.

Он свободен в том смысле, в каком не свободна ты.

Может быть, именно поэтому тебя к нему тянет.

Слова Ким поразили меня как неожиданный удар.

Я ждал, когда ты захочешь меня.

Ты не должна была мне так сильно нравиться.

Эти слова пробивают черные дыры в моей защите.

Я позволяю своей руке подняться от его груди к перекатывающимся сухожилиям на ключице. Эйден хватает мою руку своей, более сильной.

Он один раз качает головой.

– Не так быстро.

– Ч-что? Но почему? – Стыд оттого, что меня отвергли, опускается куда-то вниз моего живота.

Разве это не то, чего он хотел?"

"– Поцелуй меня, – говорит он.

– Поцеловать тебя, – повторяю я, все еще пребывая в замешательстве.

– На этот раз я хочу, чтобы ты обвила руками мою шею и поцеловала меня первой, Эльза.

Он так несправедлив. Я должна была догадаться, что он не просто возьмет. Я должна была догадаться, что в конце концов он захочет, чтобы я отдалась ему сама.

Его не интересует одно сражение, он хочет выиграть всю чертову войну.

Тихий голос шепчет, что завтра я пожалею об этом, но прямо сейчас меня не волнует завтрашний день.