– Тебе нужно, чтобы за тобой гнались. Тебе нужно быть пойманной. Не будь лгуньей, Элеонор. Только посмотри на это, – я снова беру нож и легко разрываю тонкую ткань хлопковых трусиков, а затем передо мной открывается охренительный вид мокрой, набухшей и пиздец какой розовой киски. Твою мать, я хочу стереть свою память и увидеть это еще раз. – Ты вся течешь. Для меня.

Из моего горла вырывается глухой стон, когда я размазываю влагу по ее нуждающейся дырочке. Я пытаюсь сдерживаться, но не могу не ласкать ее киску мучительно, жестоко, так, что она извивается передо мной и рвано дышит, словно я до сих пор преследую ее в лесу.

– Хватит…

– Хватит? Ты уверена?

Ее спина выгибается дугой, я кружу по мокрому входу: не проникаю, просто глажу, играясь большим пальцем с ее пульсирующим клитором.

– Прекрати…

– Я не думаю, что мне стоит прекратить, Эль. Думаю, что ты хочешь кончить на мои пальцы. Или я не прав?

Она тихо стонет, а затем вскрикивает, когда моя ладонь ударяет ее между ног.

– Ты не получишь награду, пока я не услышу ответ.

Чем больше я касаюсь ее, тем сильнее становится моя одержимость. Холодный воздух целует ее кожу, я мучаю ее киску, но останавливаюсь каждый раз, когда она хочет кончить.

Глажу складки, обвожу клитор медленными круговыми движениями, пока Элеонор течет на мою руку. Ей, должно быть, холодно, но я не позволяю ее коже соприкасаться с камнем. Ее задница приподнята, а спину защищает куртка.

Слабая отговорка, однако я не могу остановиться.

Я просто не смогу остановиться, пока она не прошепчет нужные слова и не распадется на мне.

– Последний шанс, ангел. Мне прекратить?

Блядь, она же не слышит меня и не видит мои губы.

"

"Я нащупываю в кармане слуховой аппарат, который я украл из ее комнаты и надеваю на ее ухо. Что? Я говорил, что немного помешался. Ее киска становится неприлично красной и ужасно мокрой, превращаясь в кашу. Она прижимает свою руку ко рту, чтобы сдержать звуки. Я глажу ее вход, вхожу на пару сантиметров, слегка растягивая стенки.

– Элеонор… – требую я, целуя коленную ямку. Нет, не требую, молю: – Скажи это. Скажи, что ты хочешь этого…

Тихий шепот проникает в мою голову, заставляя меня задохнуться:

– Да… Пожалуйста.

Я поднимаю ее ноги еще выше, таким образом, чтобы ее киска оказалась прямо возле моего лица.

Кусаю за бедро, провожу языком по коже, вдыхая в себя ее запах.

– Привет, милая, – шепчу я. – Теперь мы будем видеться часто.

– Я больше не могу… – Эль плачет и смотрит на меня так, словно я гребаный Бог.

Правильно, малышка. Я твой гребаный Бог.

Два моих пальца проникают в нее одновременно. Прекрасный звук ее криков ударяет меня прямо в грудь. А затем Эль стонет, когда я обвожу языком ее клитор, пока мои пальцы медленно трахают ее дырочку.