Моя рука дрожит, когда я впиваюсь ногтями в обнаженную кожу, которая уже метафорически начала гнить от боли.

Это галлюцинации.

Боль иногда бывает приятной. Она вырывает меня из кошмара.

Сжав зубы, я выхожу из автомобиля и, держа над головой смятую брошюру, вбегаю в здание театра. Концерт уже начался, но я медлю. Сначала нужно привести себя в порядок. У меня не было времени возвращаться домой. Или я просто не хотела.

Отдав верхнюю одежду и зайдя в женский туалет, я тру ладонями по оголенным плечам, чтобы согреться, а затем собираю волосы в тугой пучок, умываюсь и иду в сторону партера.

Данфорт из отдела по тяжким ржал, когда увидел меня в платье, но теперь все пристальные взгляды устремлены на меня совсем в другом контексте, и мне все равно. Меня интересует лишь один вопрос: где он?..

Я вижу его, прежде чем сажусь на свое место.

Мои инстинкты кричат, когда я замечаю кожаные перчатки, в которых он душит своих жертв.

Высокий мужчина одет в черное пальто поверх белой рубашки. Из-за холодного освещения светлые волосы кажутся еще более бледными.

Я думала, что с годами его воздействие на меня уменьшится, но это не так.

Аарон Кинг – хищник.

Жестокий, хладнокровный убийца, который мучает людей в своем подвале, вычеркивая из списка очередное имя и делая мою работу более изнуряющей.

И есть еще один.

Все началось с подрыва одного здания, а сейчас смерть – не самое достоверное алиби в этом чертовом городе.

Сильная дрожь сотрясает мое тело, и на секунду я теряюсь в пространстве, пытаясь не упасть от бессонницы, мучившей меня так долго, что я забыла: каково это быть… не фантомом.

Поэтому он должен понять меня.

Потому он должен выслушать меня.

– Привет, – шепчу я, но Аарон даже не поворачивается.

Он смотрит на нее. Он всегда смотрит только на нее.

На моем языке вдруг возникает печальная горечь с примесью едкой зависти. Почувствую ли я когда-нибудь то же самое? Полюблю ли я кого-нибудь так же сильно, как мой брат любит Элеонор?

– Аарон…

– Да, Вивьен.

Я глубоко вздыхаю.

– Мне нужна твоя помощь.

От его концентрированного внимания мне становится не по себе. Наиболее пугающим в Аароне Кинге является бесстрастность его безупречных дьявольских черт. Его ледяной контроль, пока другие сходят с ума.

– В чем дело?

Я вздрагиваю и закрываю глаза.

И снова эта тишина.

Снова хлопот дверей и звук шагов.

Снова зловещий шепот.

Мой голос не дрожит, когда я отвечаю на одном выдохе:

– Я думаю, что убила человека."