Из-за полного помутнения я не сразу замечаю, что снова переключаюсь на британский акцент и говорю слишком тихо, чтобы она могла меня услышать.

А еще у нее начался приступ.

Элеонор страдает дереализацией и диссоциацией. Состояние, когда твое тело каменеет, мышцы твердеют, а разум расщепляется.

И сейчас она даже не борется со мной. Ну-ну, так не пойдет.

– Ты должна очнуться, – мой низкий голос атакует ее ухо.

– Я… не… здесь, – шепчет она тихо.

– Я знаю.

Я слизываю ее слезы, прохожусь поцелуями по всему лицу, укусами по шее, пока ее дыхание не становится менее поверхностным.

Ее кожа слишком тонкая, завтра у маленькой мышки останутся следы, но разве это не очаровательно?

– Прежде чем я перейду к ужину, нам нужно обсудить правила, – продолжая удерживать Эль за горло, я сжимаю ее сосок, и она шумно вздыхает. Я снова наклоняюсь к ее уху и говорю достаточно громко, чтобы она меня услышала: – Знаешь, недавно в колонке «Нью-Йоркера» вышла статья от психолога, который писал про особенность отношений. Они иногда так очаровательны, эти людишки, не правда ли?

– Отпусти меня. Сейчас же.

Она смотрит на меня в упор, пытается прикрыть себя руками, и я улыбаюсь.

Она снова со мной. Время приступа уменьшилось, в этот раз тело предало ее на три минуты. В ближайшем будущем я не позволю Элеонор уйти к ее демонам ни на гребаную секунду.

– Убери руки, ангел. Несправедливо лишать меня удовольствия.

– Слезь с меня.

– Мм, – мычу я, целуя родинку на ее тонкой руке. – Думаю, ты должна переехать ко мне.

Она читает меня по губам и встречает мои глаза своим злым взглядом.

– Сначала я пристрелю тебя.

– Если не хочешь, чтобы тебя жестко ебали, не говори того, что меня возбуждает.

Каждый дюйм ее тела розовеет. Гладкая кожа окрашивается в идеальный красный подтон, превращаясь в хаос мурашек. Я наклоняю голову и слежу за тем, как ее живот сжимается из-за моих прикосновений. Она действительно настолько чувствительна, что это сводит меня с ума.

– Тогда сделай это.

Все мое тело замирает, когда она хватает меня за подбородок.

Хриплый, неконтролируемый звук выходит из моей груди, я нависаю над ней, наблюдаю за ней:

– Если ты желаешь приручить меня, тебе нужно больше, чем это.

Она дрожит, но все равно держит меня в плену.

– Ты снимешь маску и скажешь свое имя. И мы не будем… делать это здесь.

– Ты играешь в опасную игру, ангел. Не советую ставить мне условия, – мои пальцы проводят по нижней части ее живота. Молния уже расстегнута, так что я просто стягиваю джинсы на бедра, и сгибаю ее ноги так, что они оказываются прижаты к груди, но до сих пор позволяют мне наслаждаться милым красным личиком.

– Не надо. Хватит…

Ее попытки бороться со мной просто смехотворны. Я подставляю ладонь под чистые струи воды, чтобы вымыть руку.