Никто и никогда не посмеет навредить Элеонор, даже она сама.

Она пытается скрыться от меня в огражденном куске леса, но быстро понимает, что попала в ловушку, и движется в сторону поместья, виляя по лабиринту, как безумный кролик.

Пожалуй, я достаточно дал ей побегать, не так ли?

Легко, очень легко, я настигаю ее у самого выхода из садовой ограды и аккуратно дергаю за волосы. Выражение лица Элеонор меняется на маску абсолютного ужаса, пока я наслаждаюсь этим охренительным синим оттенком, окружающим ее расширенный зрачок.

– Хватит, – шепчет она, задыхаясь. Ангел пытается убежать, но я заслоняю ей путь.

Мои два шага вперед.

Ее три шага назад.

– Я больше не могу, – ее подбородок дрожит, а по розовым щекам катятся слезы. – Прекрати.

– Прекратить что?

Я могу поймать ее в одно мгновение, но мне нравится этот тихий и дрожащий тон ее прекрасного голоса.

Она сжимает губы, пятясь назад. За ее спиной широкий прямоугольный фонтан, огражденный низкими каменными бортами и мраморными статуями, из которых льются струи воды.

– Прекрати смотреть на меня… так.

– Как я смотрю на тебя, Элеонор? – мой голос понижается.

Я делаю очередной шаг вперед.

Она не отвечает. Дрожит, тяжело дышит, и все же уходит от меня.

Неправильный выбор.

– Не стоило этого делать.

Мои мышцы напрягаются, и я делаю все возможное, чтобы не наброситься на нее, но вид живой, по-настоящему живой Элеонор сводит меня с ума. Ее волосы струятся как расплавленный шоколад, лунный свет делает ее бледную кожу еще более нереальной, а ее потемневшие глаза…

Блядь, к черту контроль.

Я бросаюсь вперед, заставляя Эль пошатнуться, но мои руки, подхватывают ее, прежде чем она падает на камень.

Ее испуганный вздох разрезает воздух, за которым следует крик.

Я заставляю ее лечь прямо на выступ фонтана, а затем сажусь ей на талию и, достав нож, начинаю медленно резать ткань ее легкого свитера вместе с тонким белым бюстгальтером. Белый. Я облизываю губы.

Видеть ее полуобнаженной, наблюдать взгляд с расширенными зрачками, чувствовать ее мокрую киску – все это срывает мой предохранитель.

Элеонор замирает, как делает это в случае сильных эмоций, позволяя мне провести пальцами по ее молочной коже, по упругой груди и розовым твердым соскам, которые приветствуют своего хозяина.

В следующий раз я трахну ее сиськи.

Я веду ножом по ее животу, и она вздрагивает.

– Отпусти меня."

"– Разве я тебя держу? – я наклоняюсь, чтобы поцеловать мокрую дорожку, бегущую по ее виску. – Блядь, Элеонор… я сейчас умру от того, насколько ты красива. – Я оставляю еще один поцелуй на порозовевшей щеке. – Почему ты такая особенная? – И шепчу прямо в губы, сжимая хрупкие запястья над ее головой: – Ответь, почему?

– Я… тебя не слышу, – голос Эль хриплый и тихий. Удивительный.