Наверное, будет лучше, если я запрусь в своей художественной студии и начну готовить работы к конкурсу.

Зеленые глаза Эммы заблестели.

– Ты планируешь нарисовать что-нибудь из ряда вон? Может быть, чью-то обнаженную фигуру?

– О чем идет речь?

– Даже не знаю. В последнее время в твоих рисунках часто фигурирует либо черный цвет, либо заснеженный пейзаж. Кажется, недавно ты читала нам лекцию о методе свободных ассоциаций? Что бы сказал твой любимый Фрейд по этому поводу?

Катерина хмурит свои светлые брови.

– Я очень надеюсь, что ты не спятила, Эмма.

– Давай говорить на языке ассоциаций, девочка.

Черный цвет, снег… Кастил, мать его, Сно…

Кэт хватает бархатную подушку с кресла и, прежде чем Эми успевает закончить фразу, бросает в нее.

– Ты же знаешь, что несешь бред?

– Зато мне чертовски весело!

Карман моего пиджака вибрирует, и я замираю, чувствуя, как мой пульс ускоряется. Вытащив телефон и сделав глубокий вдох, я смотрю на сообщение.

Социопат: Как дела у моего маленького ангела?

Очередная вибрация.

Социопат: Я что-то запланировал для тебя после того, как ты пробудила самую темную сторону.

Представляешь, я до сих пор возбужден и постоянно думаю над тем, как ты будешь трахать меня. Как насчет двойного проникновения?

Я дергаю за вырез джемпера, чтобы хоть немного остыть. Я чувствую, как румянец начинает ползти по моей шее и сосредотачивается на щеках. Мне страшно представить, что произойдет, если эти сообщения кто-нибудь увидит.

Социопат: Скоро я снова оближу свой укус, а потом я перейду к месту у тебя между ног. Вот что интересно, Элеонор… на вкус ты такая же, как гребаные персики?

Мои пальцы дрожат, когда я пишу ответное сообщение, а затем я заставляю себя успокоиться.

Элеонор: Оставь. Меня. В покое.

Социопат: Я уже было подумал, что ты игнорируешь меня *улыбающийся эмодзи*.

Элеонор: Прекрати писать мне, гребаный псих. Тебя уже разыскивает полиция.

Социопат: Правда? Я с нетерпением жду наше новое свидание, мой маленький и чертовски очаровательный ангел *эмодзи красное сердце*.

Я пытаюсь контролировать дыхание, желая, чтобы моя температура понизилась, а сердце прекратило биться о грудную клетку, как бешеное, но этого не происходит.

Даже близко нет.

Я беру скрипку и смычок в руки, что-то машинально отвечая девочкам, подхожу к окну и начинаю играть «Весну» Вивальди.

– О каких новых испытаниях ты говоришь? – спрашивает Кэтти, внимательно наблюдая за мной.

Ре-мажор, Смит. Ты справишься.

– Разве ты не строишь догадки, что они устроят в этот раз? Может быть, всех участников запрут в подвале, пока те не изобьют друг друга до смерти?

– Проклятье, Эмма. Ты потребляешь слишком много тру-крайм контента. Этого никогда не произойдет.

И снова вибрация.