Моя сестра рвано вздыхает, отворачивается и сосредотачивается на бокале розового шампанского. Время от времени она любит делать вид, что мы семья, но я уверен, что после сегодняшнего вечера Вивьен предпочтет игнорирование и избегание, которое она успешно практиковала со мной с сознательного возраста.

– Какие у тебя планы после Кингстона, Элеонор? – спрашивает миссис Кинг. – Кажется, Маркус упоминал про консерваторию.

Следующие несколько секунд мистер Смит не сводит взгляда со своей дочери, отчего Элеонор чувствует себя некомфортно. Такие, как он, мастерски умеют контролировать свои эмоции.

Он молчит, но взгляд говорит за него.

Его стеклянные голубые глаза опускаются к ее шее и поднимаются к лицу. В его пристальном взгляде сквозит липкое, странное напряжение.

Маркус делает с Элеонор то же самое, что делал с ним.

Ублюдок.

Я беру нож со стола. Кручу его один раз.

Второй.

Третий.

– Эль? – мягко произносит ее мачеха-герцогиня.

Через мгновение мужчина коротко вздыхает, поспешно отводя взгляд, а затем медленно делает глоток вина, словно возвращаясь к реальности.

– Ответь, Элеонор, – приказывает он с легким налетом раздражения, но я уверен: Маркус Смит в бешенстве.

Медленно откинувшись на спинку стула, я отговариваю себя от того, чтобы перерезать ублюдку горло на глазах у его жены и детей. Но решение последствий будет весьма проблематичным занятием, поэтому я откладываю этот момент до лучших времен. Смит – важная фигура в моей партии. Но когда она будет отыграна, от этой мрази не останется и дюйма живого мяса.

Я распилю его грудную клетку и выжгу сердце, пока он еще будет в сознании. Перед этим заставлю медленно истекать кровью в моем подвале.

Справедливое наказание за то, что он, блядь, убивает, вероятно, лучшее создание на этой планете.

Элеонор выпрямляет плечи, а затем тихо отвечает:

– Я размышляю над поступлением в Королевский колледж музыки.

– Или на юридический в Оксфорд, – дополняет Маркус, проводя рукой по гладко зачесанным темным волосам. – Я беседовал с мистером Берком, ее готовы взять уже в следующем году.

Моя мать хмурится.

– Но она должна окончить Кингстон.

Люди и чужие проблемы мне абсолютно безразличны.

Однако что-то не дает мне покоя.

Неестественность ее зажатых движений. Пустой взгляд, направленный в середину стола. Никто не замечает, что ее дыхание замедляется до ненормального ритма.

Элеонор уходит от меня. У нее приступ.

– Вовсе не обязательно. Элеонор уже исполнилось восемнадцать, – добавляет Смит.

После захватывающего инцидента с преследованием мышки мне в голову пришла идея, которая включала в себя изматывающую двойственность.