Двое оперативных участников следственной бригады попрощались и вышли из кабинета. Паноян вопросительно посмотрел на Князева. Старший следователь пересел на диван и сказал:

— Лерник, расскажи подробней про своего бывшего коллегу по фамилии Марченко.

— Особо рассказывать нечего. — Повернулся к дивану старший лейтенант юстиции. — Я с ним недолго успел поработать. Роман ушёл из следствия через месяц после того, как меня перевели из отдела дознания. Знаю, что он долгое время был лучшим следователем района, и его даже метили в замы начальника отдела. Поэтому многие в РУВД удивились быстрому увольнению перспективного сотрудника.

Слышал, что он вначале работал помощником нотариуса в той же конторе на Достоевской и стал исполнять его обязанности.

— Лерник, когда Марченко ушёл из следствия?

— Примерно год назад, Алексей Павлович. Я перевёлся в конце марта.

— Значит весной. И первый эпизод, кстати, в твоём районе появился в начале лета. Пока этот факт ни о чём не говорит, но…

Хозяин кабинета задумался, быстро вернулся к столу, сверил свои записи в блокноте с листками майора Жилина, поднял голову, хитро посмотрел на коллегу и спросил с улыбкой:

— Товарищ старший лейтенант юстиции, а вы верите в следовательскую интуицию?

— Товарищ советник юстиции, вы спрашиваете о некой таинственной способности мудрого следователя находить истину где-то в глубинах своего исключительного подсознания и затем быстро раскрывать преступления? Не верю!

— Поверь, Лерник, на слово — с годами следственной работы у тебя появится другое мнение.

 — Старший товарищ улыбнулся. — Надеюсь, ты согласен со мной, что следователь — это творческая профессия?

— Согласен.

Иногда приходится быть актёром: хорошим следователем или плохим.

— Вот! А профессиональная интуиция имеет место в любом творческом процессе. И если у тебя есть актёрский опыт, то обязательно в твоей следовательской голове должны появиться и творческие решения поставленных задач.

— Алексей Павлович, при всём уважении к вам, я больше верю в объективные доказательства и результаты экспертиз.

— В нашем деле без этого никуда не денешься, — вздохнул Князев. — Ясный пень, что наша интуиция не имеет никакого процессуального значения.

Лерник, я считаю, что следовательская интуиция состоит из наблюдательности, сообразительности и профессионального опыта. Вот, например, из выявленных нами сегодня совпадений я уже сделал вывод, что с нотариальной конторой на Достоевской что-то не так. И если я сейчас в рамках уголовного дела пошлю тебя допросить твоего знакомого — считай, загублю дело на корню в самом начале. Тут другой подход нужен. Творческий.

— Какой?

— Пока не знаю, гражданин начальник, — задумался хозяин кабинета.