– Я сказал: дай мне свое кольцо! Я должен довести все до конца! Должен! У меня нет дороги назад!

– Я не хочу, чтобы вы уничтожили Тибидохс!

– Плевать на Тибидохс! Мне нужен трон, и я его получу! Вспышкус гробулис! – взвизгнул Фудзий.

Алая точка спрыгнула с его кольца и прожгла в камне глубокое отверстие в полуметре от головы Готфрида.

Таня схватилась за лицо. Осколок гранита до крови рассек ей скулу.

– В следующий раз я выпущу искру уже в него! – предупредил Фудзий. – Ну же, кольцо! Раз… два…

Поняв, что придется подчиниться, Таня поступила очень по-женски. Прежде чем потянуться за кольцом, она взвизгнула и швырнула на пол полотенце.

ШИАХХХАХНЦЦЦЦЦ…Всюду вспыхивали и меркли голубоватые искры. Таню закружило и сшибло с ног бурлящим потоком. Вода все прибывала. Таня заглатывала воду. Ее швыряло из стороны в сторону. Вскоре она не доставала уже до дна и старалась лишь, чтобы ее не бросило на колонны.

Где-то на краю омута вынырнула Великая Зуби, ухитрившаяся даже не потерять очков. Рядом, высунув из воды голову, загребал лапами золотой сфинкс академика. Сарданапала, Готфрида и самого Фудзия видно не было.

Наконец Фудзий все же появился на поверхности.

– Куэррсимобум! – крикнул он, отплевывая воду.

Озеро заволокло паром. Таня захлебывалась. Она почти уже ничего не различала. Что-то бурлило и клокотало под ней. Брызги мешались с красными, голубоватыми и розовыми искрами. Хорошо, что вода оставалась по-прежнему прохладной – испаряя ее, Фудзий позаботился все же о себе.

Таня потеряла счет времени. Ее то швыряло водоворотом, то выбрасывало на поверхность, где она ухитрялась зачерпнуть ртом воздух. Под конец, когда сознание ее уже почти покинуло, она ощутила, что лежит животом на полу и лихорадочно, продолжая плыть, загребает руками по камням.

Великая Зуби, сфинкс, Сарданапал и Готфрид Бульонский судорожно заглатывали воздух. Вода раскидала их кого куда. Фудзий был жалок, как выловленная из воды кроличья шапка. Но все же именно он первым поднялся на ноги и, шатаясь, поплелся к Тане.

– Это уже слишком! Пора заканчивать! Хап-цап! – пробормотал он.

Таня вскрикнула. Перстень соскочил с ее пальца, ободрав на сгибе кожу. Фудзий на лету поймал его и, брезгливо вытерев о влажную рубашку, нацепил на безымянный палец правой руки.

Потом повернулся и, пошатываясь, направился в центр спирали. Отяжелевший от воды сфинкс попытался было прыгнуть на него, но Фудзий встретил его потоком искр.

Едва он ступил в спираль, как погасший было огонь вспыхнул по всей ее длине с новой силой.