Преподаватель магических сущностей воздел к потолку обе руки и, упав на колени, крикнул так громко, что едва не расколол эхом каменный потолок:

– Ноуменус кантус выпулялис!

Но за секунду до того, как похищенный перстень Феофила Гроттера, усиленный всеми запасами древней магии, исторг поток зеленых искр, Таня вдруг осознала, что все еще держит в руках деревянный гребень. Действуя по наитию, она размахнулась и подбросила его как можно выше, чтобы он оказался над головой Фудзия.

– …антус выпулялис! – в последний раз раздробило эхо.

Магический поток искр, уже взмывший и почти рассыпавшийся между колоннами, внезапно изменил направление и ударил… в деревянный гребень.

Тот без остатка поглотил всю выброшенную магию и упал рядом с преподавателем скрытых сущностей. Изумленный Фудзий неосторожно сделал шаг и наклонился над гребнем, переживавшим какую-то крайне сложную трансформацию.

Что-то с треском разламывало плиты пола. Внезапно появившийся из-под плит корень захлестнул ногу Фудзия. Раздвоенный сук уперся ему в грудь. Молодые ветви и многочисленные вьюны оплели его туловище. Преподаватель магических сущностей мгновенно стал похож на отставного сатира, наблюдающего из дальнего кустарника за купающейся нимфой.

Пытаясь стряхнуть с себя навязчивый корень, который опутал ему ногу почти уже до пояса, Фудзий выбросил поток испепеляющей магии. Это было его ошибкой. Волшебный лес, выраставший из гребня, впитывал магию с жадностью губки.

Спустя несколько мгновений Фудзий уже не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Даже шеи и той не мог повернуть. Он врос в дерево, как старый леший, задремавший на столетие у корней молодого дуба. Только злобно и затравленно мигали маленькие глазки."

"Сарданапал наконец оправился настолько, что сумел подняться. Его влажные усы только-только начали просыхать, а борода по-прежнему больше походила на мокрую мочалку.

– О! Древняя санскритская магия баб-ёжек! Полотенце, гребень… Древнир как будто запрещал ее? Ну да неважно. Сдается мне, в данном случае ее применение было оправданно! – заметил академик, любуясь молодым лесом, занявшим уже большую часть подземного зала.

– Дриади капищус фините! – негромко сказал Сарданапал, одиночной, совсем неяркой искрой замедляя рост леса.

Спящий Красавец уже склонился над неподвижной Зуби.

– Любимая, не умирай! Я пройду половину земли, но принесу для тебя мертвой и живой воды! Ты засияешь, как бриллиант в моем перстне! – воскликнул он.

– В принципе живая и мертвая вода есть и у меня в кабинете. Но в данном случае она не нужна. Зуби и так будет жить, если вы ее не уроните, – осторожно заметил академик.

Очнувшись, Великая Зуби поправила очки, увидела, у кого она на руках, и лишилась чувств повторно.

Внезапно что-то полыхнуло.