Отлично помню его появление на пороге нашего дома – гости у нас случались редко – и могу поклясться, что мама видела его первый раз в жизни.

– А на любовь с первого взгляда Катарина не способна, – вставила Эмма. – Я лучше знаю свою дочь, поверьте. И вам не кажется, что предусмотрительность Питера выглядит весьма странно: даже если у обоих снесло голову до такой степени, чтобы бежать, то зачем плыть в Лионию? Бросить все, особенно тогда, когда твой отец узнал, что существует завещание и он может стать королем? Питер, конечно, мне глубоко неприятен, но назвать его идиотом у меня язык не повернется.

Даррен в задумчивости закусил губу:

– Лекса, откуда твой отец узнал про корабль и Лионию?

– Понятия не имею, – пожала я плечами. – В восемь лет такие вопросы не задают.

Сердце пропустило удар, второй… И тут меня осенило!

– Эмма! Ты сказала, что Адриан появился в твоем доме, когда нам с сестрой было восемь. Это случилось летом?!

Бабуля ошарашенно посмотрела на меня и кивнула:

– Верно…

Я повернулась к мужу:

– А твой отец узнал о завещании… когда?

– Судя по записям, в тот год, когда мне исполнилось десять, сразу перед своей смертью.

Милая, ты хочешь сказать…

– Они выяснили это одновременно! И только они знали, что Эмма была любовницей Кристиана! Но твой отец понятия не имел, где ее искать…

– …но как-то нашел твою мать?

– Да! Эмма, Катарина знала, где ты живешь?

Бабуля кивнула:

– Я оставляла ей адрес, периодически связывалась с ней, жила в городе неподалеку. Но если Питер приехал в ваш дом только для того, чтобы найти меня, то зачем брать с собой Катарину?

Я скрестила руки на груди и ехидно посмотрела на нее:

– Потому что кое-кто не выносил Питера и мог захлопнуть дверь перед его носом.

А появление дочери – гарантия того, что ты с ним хотя бы поговоришь.

– Разумно, – кивнул Даррен. – Но тогда непонятно, зачем они отправились в Лионию.

– А отправились ли? – прошептала Эмма.

Змей шумно вздохнул, быстро подошел к столу и взял лист бумаги.

– Кажется, настало время поговорить с герцогом Милн.

Эмма тут же вскочила с кресла:

– Я не желаю его видеть!

– А тебя никто не спрашивает, – отрезал Даррен. – Не знаю, как ты, а я очень хочу узнать, что на самом деле случилось с моим отцом.

А судьба твоей дочери тебя, судя по всему, не интересует?

Бабуля стушевалась:

– Думаешь, он скажет тебе правду?

– Пусть только попробует этого не сделать.

Даррен черкнул несколько строк, вложил письмо в конверт и быстро вышел из библиотеки. Эмма недоуменно взглянула на меня:

– Мне послышалось или он сказал – с герцогом?

Я кивнула и поведала о том, за что мой отец получил новый титул. Сказать, что бабуля была потрясена – это ничего не сказать.