– У Кристиана больше не могло быть детей.

Даррен закашлялся, а я прижала ладонь ко рту.

– Бабуля!

Она устало улыбнулась, даже не пытаясь возмутиться запретным обращением.

– Я была молода, глупа и очень рассержена на него. Но вот жалею ли об этом? Нет. Отец был разозлен. Он знал, что невинность я потеряла, и выдал замуж чуть ли не на следующий день за монстра. Я прожила с ним почти четыре года и сбежала, когда Катарине было три. Не выдержала… Мне и в голову не могло прийти, что она – дочь Кристиана, у магов способности проявляются с детства, а у Катарины тогда ничего не было.

Это сейчас мне кажется, что у дочери нос был похож… – Она задумалась. – И уши. Да и у вас с сестрой тоже.

Я открыла рот от изумления, не зная, смеяться мне или плакать. Пожалеть бабулю или прибить ее. Наверное, все-таки пожалеть…

А Эмма меж тем продолжила:

– Я несколько месяцев жила где придется, пока в один прекрасный момент не столкнулась с Кристианом. Он был женат трижды, но ни одна из жен не смогла забеременеть, и он разводился, чтобы взять другую. После третьей решил, что хватит. Его военная кампания уже подходила к завершению, и он поселил меня в одном из своих замков.

Бывать в свете я не могла – не хотела, чтобы муж нашел меня и предъявил свои права, а Кристиан не видел смысла что-то менять. Но даже такая тайная жизнь была в разы лучше, чем с мужем-извергом.

Бедная Эмма, сколько же ей пришлось пережить…

– При дворе никто не знал обо мне, кроме приемных воспитанников. Кристиан взял их через год или два после того, как мы снова сошлись. Я знала, что Питер – метаморф, Кристиан потребовал молчать об этом с помощью Вечной клятвы, а я в отместку потребовала пообещать, что он меня никогда не оставит.

Даже не думала, что согласится, а он легко это сделал… Это был единственный раз, когда я пожалела, что подлила ему ту дрянь.

Она замолчала, переводя дыхание.

– Питер был в разы умнее Адриана, этим Даррен точно пошел в отца. Но слишком уж несдержанным был твой папочка, ваше высочество, – язвительно продолжила она. – Он понял, что изменять Кристиану я не буду, и затаил обиду. Я тоже. Его страсть к наянам, видимо, началась с меня.

На Даррена страшно было смотреть. Расширившимися глазами он уставился на бабулю, но не произнес ни слова.

– Когда Питеру и Адриану было около двадцати, Кристиана отравили. Я бы даже не удивилась, что к этому приложил руку один из его воспитанников. Они пытались обвинить в этом меня, но я доказала свою непричастность, забрала завещание и покинула замок. И долго жила одна.

Змей отшатнулся, сжав кулаки, но Эмма примирительно добавила:

– Я не утверждаю и могу ошибаться. Через несколько лет Катарине стукнуло восемнадцать, и мой муж решил выдать ее замуж за барона Милн. На радостях гулял неделю, и сердце не выдержало.