Две блестящие фигуры вскоре исчезли за поворотом.

Сташевский пытался что-то сделать с настройкой защиты, но рубиновый глаз пылал неудержимо, до взрыва оставались, может быть, какие-то мгновения, и Грехов все увеличивал скорость, словно пытаясь убежать от самого себя, от своих мыслей и страха.

На одной из «улиц», пересекавших их дорогу, догорали остатки разбитого десантного шлюпа, они проскочили мимо, но Сташевский крикнул: «Стой!» — и Грехов остановил танк.

— Беги!

— Нет!

— Да беги же!..

Сташевский вдруг схватил Грехова за плечо, сжал его до боли.

— Я прошу тебя, Габриэль, — почти беззвучно сказал он.

Никогда Грехову не забыть его лица, когда он говорил свое: «Я прошу тебя, Габриэль…»

Внутри у Грехова словно что-то сломалось. Он не помнил, как выбирался из кабины, а когда оглянулся, танк был уже далеко. Наконец скрылся за поворотом, а Грехов все смотрел ему вслед сквозь набегающие будто от злого ветра слезы. Странно, что паутины не обратили внимания на столь удобную для них цель: асс забыл включить генератор защитного поля, горб которого весомой тяжестью давил спину. Он только смотрел и считал вслух секунды.

А потом ослепительный свет вспыхнул над Городом и выжег все тени жарким дыханием ядерного ада.

— Святослав!.. — прошептал Грехов похолодевшими губами. — Святослав…

А город сотрясался, вибрировал, стонал, качались полупрозрачные стены «зданий», растрескиваясь под аккомпанемент сатанинского грохота и скрежета, низкий гул взрыва расползался ущельями улиц, свистящими вихрями пролетали над Городом паутины. Пурпурный грибообразный смерч возносился к небу. Яркий, веселый и страшный смерч…"

"Грехов сделал шаг, и в это время из стаи паутин над головой выпал серый призрак, устремился к нему.

На один миг необычайная глубина раскрылась перед Греховым. Словно распахнулись врата в иной мир, в совершенно чуждый ему мир иной гармонии… Вселенная качнулась и закружилась вокруг него… Последнее, что он почувствовал в преддверии забвения, — усиленный взгляд. Потом был короткий полет, мелькнул и остался в стороне Город, приблизились скалы и его бережно опустили на рыжую почву. Призрак взмыл вверх и исчез, а от скалы вдруг отделился металлический гигант и направился к нему. Робот-охранитель.

— Диего… — прошептал Грехов, борясь с рыданием. — Святослава… нет…

— Диего Вирт ушел в Город, — отозвался голос Молчанова. — За вами… так он сказал… Безумству храбрых поем мы песню… Герои… Гибнем, как мухи в паутине… К чему?.. А потом нас начинают спасать серые призраки…

Но Грехов уже не слушал Молчанова. Он смотрел на Город. Ждал. Он знал, что, если Диего не вернется через час, два, он пойдет за ним точно так же…

Над Городом вставало алое сияние, перечеркнутое черным дымным столбом.