На Станции догадались выключить канал подъемника, и растущий столб оборвался, стал падать с неба исполинскими черными брызгами, одна из которых, размером с гору, чудом миновала танк.

Паутин объявилось чрезвычайно много. Они суетились в воздухе, не замечая танка, но Грехову наблюдать за происходящим было совершенно некогда, и он не увидел, чем закончилось жуткое в своей мощи и непонятности явление.

Танк с ходу углубился в первую попавшуюся «улицу» Города, уходящую черной рекой в глубь призрачного, насыщенного голубоватым туманом свечения массива. Здесь тоже роились паутины.

Большинство их проносилось к месту падения десантолета, остальные выстраивались в одну громадную сеть, накрывающую Город сверху. Почему-то взгляд Города переносить стало легче, а может, просто не было времени на анализ своих ощущений. Во всяком случае мозг справлялся с влиянием постороннего психотронного излучения. Приемник перестал греметь, и в шелестящей тишине они вдруг услышали… плач ребенка! Это было странно и чудовищно! Откуда в Городе мог оказаться ребенок?!

Сташевский переключил диапазоны и присвистнул. Плач, вернее, тоненькое тоскливое завывание царило на всех несущих волнах.

Более того, плач слышался со всех сторон, брать пеленг было бессмысленно.

Они так и не разобрались, что это было: эхо передачи со Станции, фокус необычной помехи или еще что-то… Крупная вибрация потрясла вдруг Город. Откуда-то снизу, из таинственных его глубин, послышалось низкое мощное гудение. Сразу в нескольких местах раздались гулкие удары — взрывались паутины!

Грехов взглянул на пульт и ужаснулся. В пространстве происходило светопреставление! Приборы показывали безумную пляску силовых полей, невероятную плотность излучений! Давление за бортом то падало до нуля, то поднималось до невообразимых величин! Температура менялась ежесекундно!.

.

Но на все это ему было наплевать, главным было то, что в центре пульта смотрел на него зловещий рубиновый глаз: защита реактора давала сбои, поле не держало, пульсировало, что-то его расщепляло, и растерявшийся автомат быстро-быстро переключал генераторы с основного на дублирующий.

Сташевский оценил опасность быстрее Грехова.

— Из танка, быстро! — гаркнул он и одним движением выбросил Молчанова из кресла.

— Зачем?! — изумился тот.

Грехов притормозил. Диего Вирт молча подтолкнул растерявшегося коммуникатора к выходу и махнул на прощание рукой. Он все и всегда понимал сразу и не требовал объяснений.

«Дружище, пришла и твоя очередь действовать самостоятельно…» — обожгла Грехова мгновенная мысль.

Танк мчался над струящейся чернотой «улицы», под ним грохотало и гудело, и впереди уже показались редкие клубы дыма: где-то догорал разбившийся десантолет.