— Это слабо сказано…

— Да, я понимаю, что он мог тебя напугать, но…

— Напугать? Меня? — стало так смешно, что я остановилась и, задрав голову прямо посмотрела в глаза Адиля. Темные такие. Глубокие. Красивый мужик, очень красивый… Но, определенно,  тоже гад и абьюзер… — Послушай, Адиль, я — гражданка Евросоюза. Я знаю свои права, я знаю законы. И меня невозможно напугать, особенно таким, как вы с братом!

— Это каким же? — голос у него переменился, стал хрипловато-чувственным… Или мне это казалось?

— Привыкшим считать женщину собственностью!

— А разве плохо… — он сделал паузу, оглядывая меня тягуче и пристально, — плохо полностью доверять мужчине? Позволить ему решать твои проблемы? Закрыть тебя от всего мира? Позволить ему себя баловать… Обеспечивать… Любить…

Последнее слово он произнес совсем тихо, наклонившись ко мне и пристально глядя в глаза, словно гипнотизируя.

И ему, черт, удалось! Я почему-то не отвечала на возмутительный шовинистический выпад, не отстаивала права себя,  как свободной личности, которая может сама заниматься и обеспечением, и безопасностью, и… да что там говорить, в современном мире даже мужчина для любви не нужен! Это может быть женщина! Или девайс из специализированного магазина! Они слишком переоценивают свои роли, эти патриархальные ублюдки!

Я могла бы это все сказать… Но почему-то не сказала.

И почему-то не стала препятствовать, когда Адиль легко взял меня за подбородок, приподнял таким невыносимо доминантным жестом, что все внутри ахнуло и заколотилось.

Я никогда не играла в бдсм-игры и искренне считала, что все это не для меня.

А тут, рядом с привыкшим к безусловному подчинению мужчиной, для которого женская покорность была чем-то естественным, как дыхание или поглощение пищи, я ощутила… Нет, не трепет, не волнение, мы же не в любовном романе, в конце концов!

Нет, я ощутила предвкушение… Того, что будет. Того, что может случиться, если я позволю…

В черных восточных глазах этого патриархального монстра горел явный мужской интерес, а еще намерение, которое он не собирался прятать. Не привык потому что.

И я, понимая, что это такое, почему-то не хотела сопротивляться… Словно чувствовала, что получу невероятное удовольствие. Отголосок этого удовольствия мягко торкнул в грудь, спустился ниже, к животу… Ай, как сладко… Ай-ай…

— Ты хочешь… Понять, как это бывает, Лаура? — прошептал Адиль своим тихим, искушающим голосом, — я могу показать…

Я хотела. Или нет. Скорее нет, чем да. Или да, чем нет.

Ах, черт! Впервые я оказалась в такой ситуации! Что бы сказала мама, если б узнала?

Мысли о маме послужили ушатом холодной воды, я моргнула, разрывая наш визуальный контакт, отпрянула в сторону.