И явно разглядывает мою задницу! Такой взгляд горячий, что жжется прямо!

Ощущаю неожиданное смущение пополам со злостью. Я впервые в таком положении. Не флиртую с понравившимся мужчиной, не играю легко и привычно… А пытаюсь корчить из себя неприступную крепость, настраиваясь  на боевой лад. Это непросто! Потому что Адиль явно хочет поиграть в брачные игры. По привычке, наверно.

Мы проходим вестибюль, потом дальше, в зал… И только тут оказывается, что Адиль взял билеты в ложу!

Надо же!

— Нравится здесь? — он пытается строить из себя воспитанного человека и учтиво пропускает меня вперед, неожиданно становясь четко за спиной. И слишком близко, как мне кажется.

Хотя, может, сама ложа маленькая, здесь только четыре кресла, и Адилю явно в плечах тесновата.

— Да, — неопределенно тяну я гласные, — неплохо…

Сажусь, он рядом.

Опять же, слишком близко.

Начинается увертюра, я обращаю внимание, что, кроме нас, в ложе никого…

— Я выкупил всю ложу, — спокойно говорит Адиль в ответ на мой вопросительный взгляд.

Сразу становится очень не по себе. То есть, мы сейчас в замкнутом пространстве проведем не меньше двух часов… Или сколько там эта опера проклятая длится?

Выдыхаю, незаметно вытираю ладони о подол платья.

Чего это ты, Лаура? Чего испугалась? Напряглась? Не будет же он к тебе приставать… прямо здесь? Он вообще не будет приставать… Он же покупать тебя пришел. Значит, все после представления.

Немного успокоив себя, сажусь расслабленней, упираюсь взглядом в   сцену. Старательно смотрю, пытаясь увлечься игрой актеров и музыкой. И примерно через пятнадцать минут с огорчением убеждаюсь, что все же опера - не мое. Никакого удовольствия, какофония звуков…

Невольно скашиваю взгляд на соседа.

Адиль сидит спокойно, расслаблено даже, тяжелые ладони лежат на подлокотниках.

Музыка набирает обороты, становясь напряженней и еще неприятней. Никогда больше не пойду в оперу… Как ее можно любить?

Ладони у него крупные очень, с длинными пальцами, коротко обстриженными ногтями. На одном пальце - тяжелое кольцо. По виду не обручальное… Дорогое, массивное. Часы неброские, строгие, одной из самых консервативных и элитных марок, стоимость скорее всего запредельная, я не особенно разбираюсь, один из бывших парней грезил такими. Постоянно мне под нос рекламу совал…

Я смеялась над ним, говоря, что ему такие часы - все равно что питекантропу звездолет. Непродуктивно и нелепо.

А здесь… Адилю это все идет. Ну а что? Я же не слепая,  могу себе самой наедине признаться, что ему вообще все идет. И эта небрежная брутальность, когда мужик типа даже не подозревает, насколько хорош, просто живет с этим, не выделываясь. Не надо ему это все.

Интересно, сколько у него женщин? Наверно, много.