Да, я знала, что Кристина давно вернулась из-за границы, даже помогала Титовым в бизнесе, у нее была отличная предпринимательская жилка, но у нее был молодой человек, Илья как-то сам об этом обмолвился невзначай. И никакого гнева на его лице я не увидела, оттого и была спокойна.

Когда я пришла в себя в следующий раз, то рядом с моей койкой сидел Илья. Бледный, осунувшийся, обросший щетиной. Меня разбудил его взгляд. Немигающий, какой-то острый и отталкивающий. Словно что-то было не так.

– Илюша? – попыталась я улыбнуться, но мне было всё еще плохо после анестезии. – Как наш сын? Мне ничего не говорят, я так волнуюсь. Он же… С ним ведь всё в порядке?

Мой страх вдруг усилился. Время словно остановилось, сердце замерло, затем стукнуло в груди раз, два, и понеслось. Пульс подскочил аж к горлу, отдаваясь гулом и бешеным стуком в ушах.

– Наш сын? – как-то странно усмехнулся Илья и лишь с холодом в глазах взглянул на мою протянутую руку. Та упала на кровать, так как мышцы мои ослабели, и я прикусила щеку изнутри, чувствуя неладное. – Твой сын родился недоношенным и слабым, Ульяна. Врачи борются за его жизнь, но никаких гарантий не дают.

Его слова, произнесенные таким жестким и непримиримым тоном, подкосили, заставили ртом хватать воздух и ощущать нехватку этого самого кислорода в легких.

– Но… Но этого не должно было случиться, Илюш, врачи ведь сказали, что беременность протекает хорошо, и наш малыш родится в срок. Как так… Я ведь… Я ведь так старалась соблюдать все рекомендации врача, регулярно сдавала анализы… Я… – осеклась, видя, что лицо мужа как было каменным, так таким и осталось. – Где наш сын? Я хочу его увидеть.

– Твой сын под присмотром врачей, – снова зачем-то сделал он акцент на слове “твой”. – Тебе же прописан покой, нельзя вставать. Всё завтра, Ульяна. Я сообщил твоим родителям о произошедшем. У них свои проблемы, – процедил Илья. Я обратила внимание на то, что он говорил о них с затаенным гневом, но выцепила другую важную деталь.

Муж почему-то упорно продолжал называть нашего малыша моим, и это вызывало во мне тревогу. Я не понимала, отчего с ним произошли такие перемены. Неужели…

– Я не понимаю, Илья, – жалобно прошептала я. – Ты винишь меня? Что так вышло? С ним ведь всё будет в порядке. Врачи ведь сделают всё возможное…

Я вроде говорила утвердительно, а будто надеялась, что он скажет да, но этого не происходило.

– Не стоило так настаивать на домашних родах, Ульяна. Могла бы хоть в этом вопросе хотя бы раз послушаться мою мать, – выплюнул Илья и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. – Впрочем, всё это уже неважно. Отдыхай. И не переживай, я все расходы оплачу.

Он резко встал, да так, что стул опрокинулся и с грохотом упал на пол, но он не поднял его, а твердо чеканя шаг направился к выходу.