Мы возвращаемся в рокочущий басами клуб.

В какой-то момент, бывший берет меня за руку, видимо, почуяв мое замешательство, что, на самом деле, переплелось в прочими чувствами.

Его ладонь большая теплая и немного шершавая. Такая, как я помню. Помню, как спокойно было, когда Мирон брал мою ладошку в свои руки. Казалось, что все невзгоды обойдут стороной, бояться больше нечего.

Она и сейчас, несмотря ни на что, вселяет уверенность. Даже не знаю в чем. Наверное, этот дурацкий жест оживил испепеленную надежду на счастье.

Мирон снова выводит меня на воздух. Прямо в униформе. На этот раз с главного входа.

Он распахивает передо мной дверь своего баснословно дорогого автомобиля. Я юркаю в салон.

Наверное, не стоило этого делать. Точно не стоило.

Но сейчас как-то плевать. Мне плохо, и возвращаться в толпу беснующихся мажоров нет никакого желания.

– Жди здесь, – короткая команда, и Мирон снова скрывается в стенах клуба.

Я даже не шевелюсь. Все в тумане. Я до сих пор часто всхлипываю, и голова сильно болит.

Мысли отключаю. На них не остается сил. Закрываю глаза в попытках унять непослушные всхлипы.

Мужчина возвращается довольно быстро.

С собой он приносит мои вещи: одежду и сумочку.

– Спасибо, – мои пересохшие губы едва размыкаются, чтобы ответить благодарностью.

– Тебе надо умыться, – напоминает Мирон, глядя на меня с сочувствием.

Нет. Нет. Ничего подобного в нем и в помине нет. Только игра моего больного воображения.

Вспоминаю про то, что Богданов наглым образом размазал яркую помаду по моим губам.

Смущенно опускаю взгляд и достаю зеркальце с влажными салфетками.

Ужас. Выглядит это отвратительно.

Изо всех сил тру губы и пространство вокруг них, что тоже стало красным.

А помада, как назло, оказывается слишком въедливой. Как нарочно!

Оттерев следы прикосновений Мирона, как получилось, убираю аксессуары обратно в сумочку.

– Куда едем? – спрашивает мужчина. – Называй адрес.

Мамочка! Мамочка дорогая! Мне придется назвать ему свой адрес? Или лучше соврать?

Мне не удается как следует обдумать этот вопрос, потому что Мирон повторяет свои слова очень скоро.

– Так и будем сидеть, или уже скажешь, куда ехать?

Бегло называю свой адрес. На ходу не могу придумать другой.

Да, и надо ли?

Мирон выбросит меня у подъезда, а потом поедет к жене.

Плевать он хотел на то, где я живу. Даже не запомнит.

Да.

Так и есть.

Не стоит предавать значение вещам, которые сама себе напридумывала.

Едем мы снова молча. У нас нет общих тем для разговора.

Нет, одна есть: наш сын. Вот только никто из нас не стремится обсудить ее. Ну и хорошо! Так мне спокойнее.

Совсем скоро я погружаюсь в сон.

Романтичная мелодия, что играет из динамиков дорогой машины, и тяжелый рабочий день дают о себе знать.

– Аня, мы приехали, – будит меня Мирон.

Нехотя открываю глаза.