Эта близость лопает скорлупу у старых воспоминаний, которые теперь отчетливо мелькают в голове.

Мужчина наклоняется.

Хочется забиться от неведомых ощущений. Что-то среднее между эйфорией и паникой.

Звук замка соседской двери раздается как раз в тот момент, когда наши губы почти встречаются.

– Ой, простите, простите, – баба Маруся, смутившись, опускает глаза. – А мне вот не спится, думаю, пойду посмотрю, кто тут шастает. Мож, подростки опять шалят, по подъездам шарятся. Поругаться хотела, – оправдывается старушка.

– Нет, все в порядке, – отвечаю я, кашлянув.

Теперь я и Мирон снова находимся на безопасном пионерском расстоянии. Это хорошо. Завтра он бы стал ругать себя за такое поведение, и мне бы досталось. Во всех смыслах.

– Хорошенький какой, – продолжает соседка. – А чего на пороге держишь? Домой не пускаешь?

Видимо, баба Маруся понимает все по моему взгляду. Соображает, что сболтнула лишнего.

– Ладно, не буду мешать, – как бы извиняясь, говорит она, а затем скрывается в квартире.

А за дверью моего дома неожиданно раздается детский плач.

– Это что? – спрашивает Мирон практически сразу.

ГЛАВА 11

Аня

– Это что? – спрашивает Мирон практически сразу. – Ребенок плачет? У тебя есть ребенок, Аня?

– Да, ребенок плачет, – пожимаю плечами, со всей силы стараясь не показывать своего волнения.

Мол, ребенок, ну что такого?! Всего лишь ребенок.

На деле же легкие будто сжимает металлической цепью. Плотно так. Создавая в груди такое давление, что воздуху там поместиться просто негде.

Мирон думает какое-то время. Он будто прислушивается к Макарке, пытаясь что-то понять.

Мне кажется, что прямо сейчас, вот-вот, он скажет мне про сына. Скажет, что собирается забрать, и что здесь он именно за этим.

Но такого не происходит. Наоборот, мужчина выглядит растерянным.

– У тебя есть ребенок? – недоуменно уточняет, выгнув бровь.

– Нет, – на автомате отвечаю, вдобавок взмахивая рукой, чтобы быть более убедительной.

– Значит, это не твоя квартира? Снова врешь?

Вижу, как напрягается его лицо. Мирон будто разочаровывается во мне. Уже жалеет, что пару минут назад хотел поцеловать меня.

– Нет, – снова выпаливаю, но уже более эмоционально. – Моя.

– А ребенок? – Мирон не отстает. – У тебя есть ребенок, Аня?

Вид у него сейчас такой, точно он готов ломануться в мою квартиру, напрочь вышибив дверь.

Мне кажется, он даже может это сделать.

– Я снимаю эту квартиру вместе с подругой. У нее недавно родился малыш. И это правда, – зачем-то добавляю я в конце, что выглядит, наверное, очень глупо.

– И сколько ему? – Богданов не унимается.