У нас, как все в жизни наладилось, так он совсем другим человеком стал. Чуть что – улыбается. Хищно, насмешливо, голодно… Игриво, блин, каждый раз.

– Может, потрешь мне спинку, а, Мария?

– Иди уже! – огрызнулась я. – Гостей кто будет встречать?

– А вечером потрешь? В качестве подарка к юбилею? – Иван обхватил меня за полумесяцы ягодиц и легонько сжал, но взгляд его был серьезным.

– Как будто я тебе когда-нибудь отказывала, – прошептала, понимая, что еще немного, и гостей придется встречать нашим детям. И сбежала под раскатистый смех мужа. Настроение было прекрасным! Но еще и волнительно было. Четвёртый! Это же надо. Мы уже не планировали. Было боязно, что он скажет? А вдруг не захочет возвращаться к пеленкам и ночным подъемам? Да и вообще…

От тревожных мыслей отвлекли гости. Понаехало их – тьма. Полдеревни, кажется, у нас собралось. Все как всегда было: смех, разговоры. Про бизнес, рыбалку, машины. Ну, вот и брякнул Любкин муж, что у него друган есть, Пашка, который крутые автосервисы держит. Я даже не сразу поняла, о каком Пашке речь, только поймав тяжелый взгляд мужа, у которого на руках наш сынок сидел, сопоставила. И осознала, что этот дурак пятидесятилетний меня ревновал! До сих пор ревновал люто к одному дурацкому эпизоду почти восьмилетней давности. Просто прожигал своими глазами чернющими!

Облизав губы, вызывающе на него уставилась. Покровский угрожающе сощурился. О-ох. Ну, блин, накажи меня…

– Ну что, сынок, доел? Пойдем в бадминтон сыграем?

Бадминтон, горки, которые мы установили здесь же, на участке, батут…

– Не налюбуюсь я на нашего Ивана Сергеича. Такой из него хороший отец вышел, – пьяненько умилилась главбухша Покровского. – Как он с ними играет! И с мужиками вроде, и от них ни на шаг не отходит.

Хотелось сказать, что он их просто ушатывает, чтобы нам никто не помешал ночью, но вовремя прикусила язык. Зачем кому-то знать, что у нас до сих пор интимная жизнь в огнях? Уведут еще…

– Да. Иван замечательный.

– Даже на работе у него только и разговоров, что о семье. Через слово – Маша, Мария... Или – а моя Юлька то, а мой Кирюха это… А как он сорвался с совещания, когда ты Даринку зарожала?

– Это было эпично, – усмехнулась я.

– Ох, Машка. В деревне тебе все бабы завидуют.

– А толку? Каждый кузнец своего счастья.

Со стороны-то, конечно, кажется, что мне все на голову упало. И только мы одни знали, как нам это все далось. Может, потому и ценили сильно. Друг за дружку держались. Да и не злилась я на досужие разговоры. Люди есть люди.

Так что настроение у меня не испортилось. Все вообще хорошо прошло. Тепло, по-домашнему. Столько слов хороших Ивану сказали. Я аж прослезилась. Но, конечно, праздник вымотал. В душ плелась, еле-еле переставляя ноги. Сам же Покровский пытался угомонить возбужденных праздником детей.