Может, дозировку неправильно подобрали? Надо было перевязаться.

– Слушай, а ревешь чего? Дом – полная чаша. Рожай – не хочу.

– Четвертого? На нас и так уже смотрят косо. В магазине, представляешь, что услышала? Что мы Даринку родили ради пособия и льгот.

Тут Любка до того задорно расхохоталась, что я не смогла к ней не присоединиться. Настроение тоже прыгало, как взбесившийся кенгуру. Конечно, предположить, что жена самого богатого в округе мужика рожает ради пособия, могли только полные идиоты. Но, как говорится, каждый думал в меру своей распущенности. Ну и вот…

– Да брось. У тебя уже должен быть иммунитет к сплетням.

– Это правда, – вздохнула я, прикладывая к уголкам глаз полотенце. Мимо с дикими визгами пронеслись дети.

– Может, хоть этот на тебя будет похож, – ткнула меня в бок подруга.

– Что-то уже не верится.

– Мама! Они меня обизя-я-яли.

– Кто мою бусинку обижал? – усмехнулась я, подхватывая на руки младшую. И мгновенно забывая о любых печалях.

– Кия! И Миська. Мы им с Юйкой показы-ы-ым! – Даринка погрозила кулачком убежавшей детворе. Тут, будто только и ждала, когда сестра ее позовет, в калитку вошла Юлька. Вот и славно. Я уже начала волноваться. Даринка ужиком сползла с меня и побежала к сестре. Я тоже встала.

– Не тяжело? – забрала из рук дочери банку молока.

– Не-а. Здрасте, теть Люб. Мишка пришел?

– Пришел-пришел. На пару с Кирюхой сестру твою обижают.

– Сейчас разберемся, – пообещала старшенькая, затягивая на макушке потуже хвост. Только даром. Ни одна резинка не держала ее цыганскую гриву.

– Давай косу, Юль? Жарко…

– Нормально. Пойдем, Дарин. Расскажешь, че они тут делали, пока меня не было.

– Не пускали меня на батут! Сами плыгали, а меня не пускали…

– Подерутся?

– Вот еще. Юлька и словами кого хочешь заставит каяться и сожалеть.

Разговор с Любкой прервали подоспевшие гости. Пришлось Ивану звонить. Ну, ведь не дело, гости собираются, а юбиляр на работе! В итоге явился на полчаса позже, чем договаривались.

– Прости, малыш. Меня доконают эти ветеринары, – бормотал, пока мы в четыре руки его раздевали. Ух… Не знаю, когда я перестану на него реагировать… так. Просто конец света какой-то."

"– Дуй в душ, – шепнула, осипнув. Этот же гад стоял и скалился на все тридцать два. Зубы белые-белые на фоне загорелой морды сверкали. Знал, какое впечатление на меня производит, и пользовался! Но я не жаловалась. Пусть лучше так, чем по сторонам головой вертит. Хотя и очень странно было на четвертом десятке лет жизни вдруг осознать, что я ревнива. Вот как кастинг на роль няни начался – так и поняла. Там ведь молоденькие совсем женщины попадались. Так вот – закончилось все тем, что я прямо в резюме указала возраст – не меньше сорока. Я и теперь не знала, обратил ли на это внимание Покровский, по нему же фиг поймешь.