Может, его порадовало, что я не стушевалась. И вот так заявила свои на него права. Он и рад.

Вынырнула из болота воспоминаний. Шагнула к мужу, и в этот момент по моим ногам хлынуло.

Покровский сорвался с места.

– Это воды, да? Это воды? Ты рожаешь?!

– Угу. Сможешь отвезти меня обратно? – усмехнулась я. – Или лучше такси вызвать?

– Какое такси? С ума сошла, что ли? Сумка твоя где?

В противовес всему, что я читала в дурацких книжках, Покровский вел себя вполне адекватно. Не суетился, не психовал, не трясся…

– Так в машине. Я же убежала, все на свете забыв.

– Истеричка, – проворчал, обнимая меня за плечи и хаотично, куда придется, целуя.

– Нервы начали сдавать, – повинилась я.

– Да уж понял. Садись давай, Мария…

– Погоди. Мне надо в душ.

– Какой душ?! Ты рожаешь. Мало ли, вдруг у нас и времени нет?

И я тоже в противовес всему, что пишут в дурацких книжках, не стала настаивать на своем. Только пеленку постелила, чтобы не испортить кожу сиденья, а в порядок себя привела уже в дороге. Просто обтерлась влажными салфетками.

Все вообще было очень размеренно и… адекватно, что ли? Сказано, два взрослых человека. Которые точно знают, чего хотят, и как этого достичь. А вот что стало сюрпризом, так это стремительность происходящего. Если бы встряли в пробку, у меня бы были все шансы родить в машине. Но к счастью, мы подоспели ровно к моменту истины. Какие-то полчаса в родзале, и все. На груди она. Моя девочка. Наша…

– Ну, мамочка, к вам один вопрос. Вы вообще в процессе участвовали? – засмеялся неонатолог, разглядывая смуглую черноволосую Юльку. Наши взгляды с Иваном встретились. Он растрогался просто ужасно. Весь поплыл. И знаете, да… Игорь каким-то образом от него почти ничего не взял. А вот Юлька… Даже сморщенная, как чернослив, и опухшая, она была совершенно точно похожа на папу. И волосенки у нее были папины. Густющие. Я и не знала, что у новорожденных такие чубы бывают. Но все равно, даже вот такая непохожая, она была моя от макушки до пяток. Я таяла от любви, я изучала ее новые грани. Я смирялась с осознанием, что до этих пор, оказывается, вообще мало что знала о жизни. А теперь, осознав все, я до конца поняла, как пришлось Ивану… Отвела взгляд от нашей малышки. Поймала его. Он не слаб. О, нет… Он глыба. Я бы не справилась.

– Участвовала, ага. Самым активным образом.

– А так и не скажешь! – засмеялись врачи. – Ну, давайте ее под лампу положим. Вам еще надоест ее таскать.

– Нет. Не надоест, – так, не отлипая от Покровского, взяла его ладонь и к щеке прижала. – Мы еще за вторым придем.

– В первый раз вижу мамочку, которая готова на такие подвиги сразу же после родов! – развеселилась акушерка. Покровский же криво улыбался.

– Не погорячилась ли ты, Мария? – спросил он, поглаживая меня за ухом, как кошку.