Стах тоже исчез, но делая шаг в полумрак общей спальни я всё-таки дрожала. Я боялась не Грея, не того, что сейчас будет, а себя и собственных эмоций.

Появилась безумная надежда, что после консумации меня отпустит. Что я познаю Грея и наоборот успокоюсь. Забуду о нём раз и навсегда.

Глава 26

Грей Морвель

Я не верил, что Ариадна придёт. Лежал в общей кровати, укрывшись простынёй, и пытался усмирить плоть — получалось не очень.

Бессонные ночи, магическое и физическое истощение никак на моём состоянии не сказались. Мужское желание было настолько сильным, что пугало даже меня.

Когда послышались едва различимые шаги, а в полумраке спальни возник хрупкий силуэт, пришлось сосредоточиться на единственной задаче — только бы не наброситься. Удержать ураган, который бушевал внутри, и требовал немедленной близости с моей леди.

Сдерживаясь изо всех сил, я приподнялся на локте и отодвинул простыню, приглашая Ариадну лечь рядом. Я был обнажён, а на ней — умопомрачительная сорочка. Что это? Она же совсем прозрачная. Откуда такая взялась?

— Доброй ночи, — выдохнула Ариадна.

Я промолчал.

Поколебавшись, жена упёрлась коленом в матрас и застыла. Она была растеряна, а я всё так же сдерживал внутреннего зверя. Ждал, хотя руки сами тянулись в желании схватить, обнять, сковать и подмять под себя.

Терпение, Грей. Только терпение.

Неловко, будто сомневаясь, Ари забралась на кровать и подползла ближе.

Она упала на простыни и сказала какую-то глупость. Что-то из разряда: «ладно, давай сделаем это и забудем».

Забудем? Ну да, ну да.

Я почти не дышал. Очень медленно положил ладонь на девичий живот и осторожно погладил. Придвинулся ближе, прикоснулся к губам изучавшей потолок Ариадны. В полумраке я с трудом различал её лицо.

Ари зажмурилась, а я едва удержал стон. Первый поцелуй был нежным, целомудренным, неглубоким. Ладонь, которая гладила живот, устремилась вниз.

Я провёл по изящному бедру, огладил пальцами колено и запустил руку под сорочку. Ариадна задрожала, вцепилась в мои плечи и выдала очередную глупость:

— Грей, мы можем сделать это быстро?

— Попробуем, — солгал я.

Новый поцелуй, и ещё. Четвёртый, пятый… Я пил её губы."

"Ариадна заметно смущалась, а моя ладонь продолжала изучать гибкое тело — скользила под сорочкой, но пока не пыталась наглеть. Нога, внешняя сторона бедра, живот, чуть выше… Но все эти «приличия» были невыносимы!

Добравшись до груди, я сжал пальцами острую вершинку, и Ариадна внезапно выгнулась. Кровь от такой реакции вспенилась, зашумела в ушах.

Я сжал опять, уже смелее огладил грудь и закрыл рот очередным поцелуем. Разумно лишил благоверную возможности вновь попросить сделать всё быстрей.

Она ещё не поняла, что мы никуда не торопимся?

Что у нас вся жизнь впереди?

Я целовал, прижимая тесней.