В любом случае это нельзя будет назвать романтическим вечером. А еще я могла его обнять и позволить продолжить. Что, собственно, мешает? Ничего. Очень печально звучит, но в самом деле ничего. Нет у меня человека, которому стоило хранить верность или которому это было бы нужно.

Через несколько минут я лишь укрепилась в этой мысля, а потом все это попросту перестало иметь значение. Какой-то умник сказал, что после пережитой опасности людей тянет размножаться, при­рода требует: надо продолжить род. Вот Тагаева и разбирает, меня, кстати, тоже. Природа мудра, ее слушать надо. Конечно, не худо бы поразмышлять на тему: а не было ли с его стороны это вполне трез­вым расчетом, желанием привязать к себе девушку, романтичную и несмышленую до такой степени, что она вдруг поверит во внезапно вспыхнувшую страсть и даже любовь с большой буквы. Не знаю, как насчет поверить, выслушать его я была готова и даже придумала несколько шуток, которые приш­лось в конце концов отправить на доработку, но моя готовность осталась невостребованной. Тагаев отно­сился к людям дела и особо разговорчивым не был, правда, и молчуном его не назовешь, где надо – похвалит, что надо – скажет, и я уснула в его объятиях в состоянии легкого блаженства.

Все хорошее длится недолго, это любой дурак знает. Ночь кончилась, наступило хмурое утро, по­тому что дождь лил всю ночь и не спешил угомонить­ся. Я открыла глаза и со вздохом облегчения убедилась, что лежу одна. В такое утро увидеть рядом с собой человеческое лицо – верный способ забыть о сексе на долгие-долгие годы. Я поднялась и пошла в кухню, бормоча:

– Ненавижу утро, вот просто ненавижу, и все…"

"– Может, все дело во мне? – спросил Тагаев, появляясь из гостиной. Выглядел он образцово, ус­пел выстирать и даже выгладить свою одежду, а также побриться. Разорванную рубашку сменил на фут­болку. Наверное, нашел у меня, не с собой же принес? При желании у меня можно найти массу разнообразных вещей. И откуда у людей работоспособность в такую рань?

– При чем здесь ты? – удивилась я.

– В самом деле, – кивнул он, устраиваясь за столом, а я стала готовить кофе. – Хочешь, я тебя поцелую? – милостиво предложил он.

– Вряд ли это поможет. Если бы я была манья­ком, непременно совершала бы преступления в де­вять утра.

– Ты много болтаешь. Нервничаешь?

– Ты по поводу расследования или ночных уп­ражнений? Расследование всегда вызывает у меня раздражение, а ночь в твоих объятиях примирила меня с существованием в столь малоприятных по­годных условиях.

– Ты не жалеешь? – Все-таки забавно услы­шать подобный вопрос из уст такого парня.

– С какой стати? – Он принялся разглядывать меня, вряд ли с добрым чувством, потому что взгляд его стал колючим. – Время от времени я сплю с мужчинами.