Меня мутило, и противно кружилась голова. Если мы через минуту не выберемся отсюда, я, скорее всего, останусь здесь навсегда. Я обо что-то задела плечом, застонала и в тот же миг поняла, что торчащая из сте­ны железяка – скоба. Так и есть: одна, вторая, третья…

– Иди сюда, – позвала я.

– Что? – Его руки тоже нащупали скобу. – Над нами люк, – шепнул он. – Давай наверх. – И ле­гонько подтолкнул меня. Я полезла, удивляясь, что левая рука немеет и не слушается. Тагаев, обхватив меня одной рукой за плечи, принялся шарить над моей головой, нащупывая люк. Я сдвинулась в сто­рону, чтобы ему было удобней, люк со скрежетом приподнялся, и я увидела свет. Серую мглу над го­ловой назвать так можно было, лишь обладая изряд­ным воображением, но и от нее после тьмы кро­мешной я на секунду зажмурилась. Тагаев легко вы­пихнул меня наверх и выбрался сам. В трех шагах от нас ошалело замерла компания подростков.

– Привет, – брякнула я, оглядываясь.

Мы были на Соборной площади, всего в несколь­ких сотнях метров от того места, где я оставила ма­шину, хотя казалось, что прошли подземными лаби­ринтами никак не меньше десятка километров. Мо­жет, так оно и было. Тагаев ногой вернул люк на его законное место и потянул меня в сторону парка. Все правильно, Соборная площадь – это центр города, обычно здесь дежурит патрульная машина, и на на­ше неожиданное появление могли обратить внимание. Опять же, враги не дремлют.

Мы свернули в ближайший двор. Тагаев, повер­нувшись ко мне, вдруг спросил:

– Что с рукой?

Я перевела взгляд на свою левую руку, которая давно уже беспокоила меня. Рукав промок насквозь, но не от воды, он весь набряк от крови.

– Черт знает, задела где-то.

Он окинул взглядом двор с детской площадкой посередине.

– Устройся в домике, дай мне ключи, я пойду за машиной.

– Идем вместе.

– Нет. Ее могли обнаружить.

– С чего бы им догадаться, что это я с тобой по канализации болтаюсь?

– С того, что соображают они иногда неплохо. Жди здесь, если все нормально, вернусь через пять минут. Если вдруг кто-то появится, вызывай мен­тов.

Он еще раз покосился на мою руку и побежал со двора, а я полезла в домик на детской площадке. Поначалу на свежем воздухе я почувствовала себя лучше, но теперь тошнота лишь усилилась, меня кло­нило в сон. Я ощупала руку, крови из меня выли­лось немало. Выходит, эти придурки меня подстрелили, ведь от удара бывают синяки, а не кровавые раны.

Не успела я себя пожалеть по-настоящему, как во дворе появился “Феррари”, и я побежала к нему. Двор был проходной, и мы выехали на проспект, не разворачиваясь.

– Все в порядке? – спросила я на всякий слу­чай.

– Какой уж тут порядок… Ты как себя чувству­ешь?

– Нормально. Куда ты едешь? – удивилась я, сообразив, что от моего дома мы удаляемся.

– В больницу.