Тут взвыли сирены, и я мысленно перекрестилась, наконец-то защитнички пожаловали, хотела поделиться своим восторгом с Тагаевым, но вовремя вспомнила, что встречи с милицией он не ждет и особо не обрадуется.

Между тем мы достигли бассейна, и стало ясно, отчего Тагаев так сюда стремился, рядом был люк канализационного колодца, который он очень лов­ко приподнял и отодвинул в сторону.

– Давай, – шепнул мне, – там ступеньки."

"– Лучше ты… – не успела я закончить свою мысль, как рядом вновь грохнуло, а сквозь сетку дож­дя я успела разглядеть призрачные фигуры, прибли­жающиеся к нам. У ребят явно серьезные намере­ния, если уж милицейские сирены их не напугали.

Тагаев схватил меня за руки и попросту сбросил в колодец, хорошо хоть сам на голову мне не сва­лился, потому что прыгнул следом. Пока я приходи­ла в себя, он закрыл люк и вновь схватил меня за ру­ку. Надо сказать, глубина колодца не впечатляла, поэтому никаких увечий я не заработала, зато те­перь, оказавшись во тьме кромешной, ничуть не со­мневалась: непременно сверну шею.

Тагаев шел впереди, по-прежнему держа меня за руку. Должно быть, он видел в темноте как кошка, я дважды на него налетала, потому что ничегошеньки не видела. Вдруг он сгреб меня в охапку и зажал ла­донью рот. Я прислушалась: вне всякого сомнения, кто-то открыл люк, затем легкий шорох, шаги, вновь шорох. Мужчин двое или трое. Тагаев медленно осе­дал, увлекая за собой меня, шепнул, прижав губы к моему уху:

– Не шевелись.

Я молча кивнула, он отпустил меня и совершен­но бесшумно развернулся к нападавшим, теперь из-за его спины я и вовсе не смогла бы что-то увидеть, даже если бы не проклятая темнота.

Я очень аккуратно встала на четвереньки и ощу­пала стену. На расстоянии вытянутой руки она де­лала поворот. Стараясь не дышать и вообще не производить шума, я робко продвинулась на метр. Так и есть, туннель разветвляется, по крайней мере, здесь два коридора. Что-то с грохотом упало, некто рявк­нул “черт”, а вслед за этим раздался выстрел. Я дер­нула Тагаева за руку, и мы, уже не заботясь о нару­шении тишины, бросились в боковой коридор. Ко­ридор сделал еще поворот, а дальше расширялся. Выстрелы стихли, мы замерли, прислушиваясь. Где-то капала вода, запах стоит тяжелый, только сейчас я поняла, как трудно дышать, я вся вспотела, голова кружилась, может, от страха, а может, здесь какой-нибудь угарный газ, поди разберись.

Тагаев вроде прислушивался, стоя рядом, затем решительно зашагал вперед. Я по-прежнему ничего не видела и надеялась на то, что у Тагаева глаза дей­ствительно какие-то особенные.

Если и была за нами погоня, то, наверное, от­стала. Я напряженно вслушивалась, но шагов не раз­личала, только странный шорох, может, это был шум улицы, но он меня нервировал.