Хочу показать вам, как я обычно готовлю, в ресторане санитарные правила строгие, там мне посторонних на кухню не провести. Если вы согласитесь, то сегодня у вас на обед будет салат с киноа, помидорами конфи и авокадо, ризотто с гребешками и спаржей, морской окунь и в качестве десерта семифредо с белым шоколадом, малиной и лавандовым соусом. И мы с вами вместе это приготовим. Хотите?

Настя внезапно почувствовала сильнейший голод, как будто она не ела минимум неделю.

— Хочу, — сказала она решительно. — Диктуй адрес.

Впервые в жизни она чувствовала некоторую робость, отправляясь в незнакомое для себя место, да что там место, в квартиру к мужчине.

Страха не было, потому что Настя была точно уверена, что Денис Менделеев не причинит ей вреда и не сделает ничего против ее согласия. Собственные границы дозволенного она тоже не обдумывала, это можно было решить на месте, в зависимости от того, как пойдет. Ханжой Настя не была, принимать решения мгновенно, в зависимости от ситуации, умела и никогда ничего не боялась.

Ее робость была скорее вызвана непривычным для нее желанием произвести хорошее впечатление.

Вернее, желание, наоборот, было очень даже привычным, но раньше оно всегда касалось только работы или учебы и никогда — личных отношений. Перед мужчинами она никогда не робела. Еще чего не хватало.

Рассердившись на себя, она даже не стала особо наряжаться, просто натянула джинсы и толстовку, расчесала свои длинные блестящие волосы, сделала несколько мазков тушью по ресницам и убежала, чмокнув мать на прощанье. Та не задала ни одного вопроса, поскольку признавала право дочери на самоопределение, а лезть в душу считала неэтичным.

Нет, все-таки как ни крути, а с мамой ей повезло.

Денис жил в одном из новых спальных районов, не самом престижном, но и не трущобном. Лифт в подъезде работал, вокруг было чисто, стояло много детских колясок и велосипедов. Похоже, преимущественно здесь обитали люди молодые.

Перед дверью нужной квартиры Настя на секунду остановилась, выдохнула, подивилась тому, что даже в квартиру покойников она несколько дней назад лезла, находясь в гораздо более хладнокровном состоянии, решительно нажала кнопочку звонка.

За дверью послышались шаги, она распахнулась, и Настя уставилась на улыбающегося ей Дениса.

Ну, надо же, она, оказывается, успела со вчерашнего утра забыть, какой он красивый.

У него было тонкой лепки лицо, такое же, как у сестры, внимательные серые глаза, пушистые ресницы, четко очерченный, очень чувственный рот, крепкие плечи под трикотажной футболкой, не прикрытые ею рельефные бицепсы, узкие бедра и длинные ноги. Все это Настя оценила скорее машинально, чем осознанно, шагнула за порог.

— Привет.

— Привет.