Ей казалось, что тем самым она будет навязываться, а этому категорически противилась ее гордость. Еще не хватало, чтобы этот повар решил, что Настя за ним бегает.

К вечеру она совсем измучилась от неизвестности и, вспомнив, что Соня обещала сходить к своим друзьям и выяснить про причины вражды профессора Ровенского и убитого Бориса Галактионова, радостно схватилась за телефон. У нее был железный предлог, чтобы позвонить преподавательнице, а там, глядишь, и про Дениса что-нибудь выяснится.

Номер не отвечал, хотя на часах было всего-то половина девятого вечера. Спит она, что ли? Или, может, у нее свидание?

О личной жизни учительницы она ничего не знала, но была уверена, что у Сони кто-то есть.

Во-первых, не может не быть, потому что женщина она еще молодая и красивая. В ее красоте присутствовало качество, которое Настя очень ценила в женщинах, — стильность. Ее красота была не яркой, не броской, слегка приглушенной, как если бы ее рисовали пастелью.

По крайней мере, Настю совсем не удивляло, что сосед по лестничной площадке был в нее влюблен. В карандашных рисунках умственно отсталого парня была схвачена самая Сонина суть, которую можно было выразить словами «тихая прелесть».

Сама Настя, разумеется, была совсем другой — яркой, кипучей, цепляющей с первого взгляда. Для того чтобы как следует рассмотреть Соню, несомненно, требовалось время. Она была «на ценителя», но, судя по тому, что после курсов в четверг она поехала вовсе не домой, а сейчас не подходила к телефону, подобный знаток прекрасного в ее жизни все-таки был.

Внезапно Насте стало очень жалко себя. У всех были мужчины, и только она до сих пор оставалась одна. И даже девственность сохранила, потому что не хотела отдавать ее просто потому, что так было «надо».

Нет, она вовсе не придерживалась немодного нынче правила «не дарить поцелуя без любви» и не собиралась хранить себя для какого-то особого случая, чтобы вручить своему избраннику как бесценный приз. Ей просто хотелось, чтобы ее первый раз случился с человеком, который ей интересен, а таковых не находилось.

И почему она отказалась идти с Глашкой в ресторан? Сидели бы сейчас при свечах, ели вкусную еду, слушали тихую, ненавязчивую музыку, а там, глядишь, и Дениса можно было бы увидеть. Ну, почему, почему она вчера не нашла предлога, чтобы дать ему свой телефон.

Была уверена, что он сам попросит, а он этого не сделал, и вот сейчас она мучается от неизвестности и разочарования.

Каменный сон, в который она упала после предыдущей бессонной ночи, не принес облегчения. Наутро она встала совсем разбитой, поплелась в ванную и в душе все прислушивалась к странным ощущениям внутри, где то ли порхали бабочки, то ли ворочались камни. Она бы очень удивилась, если бы узнала, что это чувство называется влюбленностью.